<<<Перейти к описанию  
 

Славянское Царство, Мавро Орбини. 2010г.

Историография.

6

Таковы слова, бывшие в употреблении у древних вандалов, и все эти слова суть славянские — для всякого, знающего этот язык, это совершенно ясно. На этом основании можно с уверенностью утверждать, что готы, остроготы, визиготы, гепиды, геты и упомянутые вандалы были славянами и по роду и по языку, так как Прокопий Кесарийский, находившийся в войсках Велизария во время его походов против готов и имевший общение со всеми этими народами, заявляет, что все они одного рода и языка, называемого, как он говорит, готским.

О происхождении аланов написал Петр Крусбер в своем труде о северных народах, где он отмечает, что они были венедским, или славянским, племенем. То же самое утверждает и Матвей Меховский в 13–й главе I книги, где пишет, что аланы, вандалы, свевы и бургунды были из польских земель и говорили на одном и том же польском, или славянском, языке. Об этом же пишет и Еремей Русский в своих летописях.

Пьерфранческо Джамбулари и Иреникус (I) утверждают, что чехи (Boemi) произошли от упомянутых аланов, которых Карл Вагрийский (II) называет славянским племенем. Крусбер (I) и Альберт Кранц (I, 22) причисляют к славянам также и верлов. Карл Вагрийский (III) пишет, что нашел во Франкфурте рукописную книгу одного автора, который, излагая историю Германии, убедительно доказывал, что верлы были славянами; и автор этот жил в столь давние времена, что, как было видно из упомянутого труда, мог застать внуков и правнуков верлов. Альберт Кранц в I книге «Вандалии» приводит несколько доводов в доказательство того, что верлы, или герулы, были славянами.

Однако Гельмольд Пресвитер устраняет все сомнения, упоминая в числе славян, живущих на Венедском море, и этих верлов, которые, согласно Рейнекцию, жили по реке Гаволе. Некоторые писатели называют их герулами, но это неправильно, поскольку настоящим их именем было верлы, что по–славянски означает «необузданный, жестокий и надменный народ». О том, что именно эти качества историки приписывали верлам, пойдет речь в надлежащем месте.

Авары, бастарны, певкины и финны (как пишут Заккариа Лилио, Иреникус (II, 39), Абрахам Ортелий в своей «Синонимии» и Меланхтон в комментариях к Тациту) также были славянами. Автор жизнеописаний франкских королей, а именно Пипина, Карла Великого и Людовика, открыто говорит о том, что авары были одного рода со славянами. Упомянутому автору, бывшему (согласно Ортелию) монахом–бенедиктинцем и жившему во времена упомянутого Людовика, с которым его связывала тесная дружба, в этом можно безусловно доверять, так как в его время авары еще существовали. Короля своего авары называли каган, или коган, как и славяне болгары.

Ян Дубравий причисляет к славянам скирров и гирров. В I книге он пишет о них так: «Та Сарматия, которая, по Птолемею, ограничена с востока Меотийским болотом и Таной, с запада — Вислой, с севера — Сарматским океаном, а с юга — Карпатскими горами, была некогда общей родиной всех тех народов, которые теперь называют славянскими. Прежде они имели различные имена, и некоторые из них именовались гиррами, скиррами, сербами и венедами». То же самое утверждает и Карл Вагрийский в I книге, где пишет, что они были венедами, или славянами.

По единодушному мнению историков, в прошлом они жили в Дакии и назывались даками. Как пишет Бонфини в 1–й книге I декады, до вторжения гуннов они жили в тех краях вместе с римлянами. Память об этом и сейчас жива в Дакии, поскольку в Молдавии и Валахии (которые и были древней Дакией) в публичных актах и при богослужении используются не какие иные, как славянские, письмо и язык. Молдаване по манере речи ближе к русским, или московитам, валахи же больше напоминают рашан.

Как утверждают Джамбулари, Крусбер и Иреникус (I), шведы, или све- вы, что одно и то же, норманны и болгары суть славяне. Джамбулари (I) пишет о них так: «Из обширнейших пределов Скандинавии неоднократно выходили великие и неисчислимые людские полчища, а именно аланы, славяне, к которым относятся чехи и поляки, шведы, давшие нам норманнов, и болгары». Вольфганг Лациус пишет, что норманны являются потомками маркоманов. При этом упомянутым именем норманнов Сигиберт из Жамб- лу, Эйнгард и другие авторы того времени, среди прочих, называли и русских, как пишет Абрахам Ортелий при описании Дании, комментируя Ла- циуса.

Об укранах упоминает Эйнгард Монах в жизнеописании Карла Великого, где причисляет их к славянам. Видукинд Монах, описывая различные славянские народы, как видно из «Синонимии» Ортелия, называет один из них украми, или укранами.

Наконец, маркоманы и квады, столь знаменитые в античной истории, также происходили из непобедимого славянского рода, поскольку Альберт Кранц в 14–й главе I книги «Вандалии» и Корнелий Тацит однозначно называют их вандалами. То же самое делает и Еремей Русский в своих «Летописях Московии», где утверждает, что маркоманы — настоящие славяне. В подтверждение своего мнения он поместил в своих летописях надпись, которая, как он пишет, была обнаружена им высеченной на камне в стране маркоманов, когда он сопровождал посла государя Московии к императору в Вену.

Вот эта надпись:

STYN OUUY UKLOPYEN BYLIE JESTI MERA SGODE, KRUKOUUYE NASS MARKOMAN. I BRE ТЕ SLAVNOV, LYTOU BOYA NASGA… MARKOMAN PROYDE. N1 SLAUNOU… STYN… POKOY …

LYTH V VIKA.

Никто не может отрицать, что эта надпись — целиком славянская, поскольку по–славянски она звучит почти идентично, а именно:

STINA ОWA VKLOPIENA BILIEG IEST MIRA SGODE KRVKOVYE, NAS MARKOMAN I BRA- TIE SLAVNOVIEH, LITA BOYA NASCEGA… MARKOMAN PROYDE, N1 SLAVNI… STINA… POKOI… LITH V VIKA.

В переводе это звучит так: «Сей камень был поставлен в знак мира между круковнями, нами, маркоманами, и братьями славянами, лета войны нашей… Да пройдет маркоман, не славянин… камень… мир… на веки вечные».

Таким образом, можно с основанием и полной уверенностью утверждать, что маркоманы были славянами, поскольку единство языка в прошлом доказывает единство происхождения — мы относим к одному народу всех тех, кому с самого начала с молоком матери было даровано общение на том или ином языке.

Кроме перечисленных выше свидетельств ученых мужей и знаменитых писателей, на основании которых мы показали, что все перечисленные выше народы были славянами, единство их происхождения можно доказать и на основании личных имен, упоминаемых у авторов, описывавших историю готов и других северных народов. Вот эти имена: Видимир, Валамир, Сигимир, Теодомир, Фри- гимир, Свевлад, или, как другие ошибочно пишут, Сисвальд; Селимир, Гельмир, Радагаст, или Радагазий; Ракимир, Раймир и Санко, один из которых, согласно Дольони, правил в Испании в 823 году, а другой — в 1064–м.

Упоминаются также Сигизмир, Визумар, Витиз, Мисислав, или Мислав, Оттокар, Вигислав, Сингибан, Предимир и Обрад. Эти имена собственно славянские. К блеску и славе славянского имени следует прибавить и то обстоятельство, что не только мужчины, но и женщины прославились в веках своей воинской доблестью, каковыми были амазонки. Как пишут Петр Крусбер (I) и Иоганн Горопий (VIII «Амазоника»), они были женами славян сарматов. Завершив на этом первое знакомство с различными народами, рассмотрим теперь их происхождение и деяния.

Начнем со славян готов. В самой глубокой древности, до того, как распространилась слава и само имя римлян, готы, не имея [внешних] врагов, воевали между собой. Выйдя из своей прародины Скандинавии, они вначале напали на ульмеругов. Изгнав последних из их собственных мест обитания, они при короле Берихе заняли упомянутую страну. Позднее они под предводительством короля Филимира двинулись в Скифию, называемую Овин (Ouin). Об этом сообщает Иордан.

Затем они поселились по соседству с племенами спалов. Победив их, согласно Аблавию, готы разделились. Одна их часть покорила Египет, о чем упоминает Геродот Галикарнасский, другая — под началом Амала двинулась на восток, остальные же, предводимые Балтом, пошли на запад. Те, что отправились на восток, изгнав скифов, дали им других царей. Скифский царь Весоз, называемый другими Весор, пошел войной на царя Египта Беторикса (Betorice) и одержал над ним победу, как можно прочесть у Иордана, Юстина, Трога (I), Бонифачо Симонетты и других.

После него была царица Томира (Tomira), которая воевала с персидским царем Ксерксом (Serse). Позднее македонский царь Филипп женился на Готиле, дочери скифского царя. Его сын Александр также сражался с ними, но, испытав силу их оружия, заключил с ними мир, как можно прочесть у Страбона (VII) и Арриана из Никоми- дии (IV), а также у Оттона Фрейзингенского, хотя мнение Квинта Курция несколько расходится с мнением остальных.

Дарий, став царем персов, взял в жены дочь скифского царя Антира (Antriregiro). До той поры готы назывались скифами, как ясно видно из Диона, Схоластика Миринейского, Агафия, Иордана и других. Однако вовсе не потому, что готы происходили от скифов, как думают некоторые итальянские авторы, а потому, что, изгнав скифов, готы завладели их царством. По этой причине Требеллий Поллион написал, что скифы — это часть готов.

Те же готы, что двинулись на запад, разорив Грецию, переместились в Азию и пришли на помощь троянцам. Царями их, как пишет Дион Грек, были Еврипил и Телеф, убивший Ферсандра (Casandra) и лишенный доспехов Ахиллом. Позднее, при Августе Цезаре весьма прославился царь гетов Беробиста (Berobista). В то время Элий Кат (Elio Catone) вывел за

Дунай пятьдесят тысяч гетов для проживания во Фракии. Царь гетов, заставляя их укреплять свое тело упражнениями, быть воздержанными и соблюдать законы, так умело управлял ими, что, создав обширную державу, покорил многие соседние народы. Дерзко перейдя Истр, он опустошил Фракию, Македонию и Иллирию, внушил ужас римлянам и унес неисчислимую добычу из [земель] соседних галлов, фракийцев и иллирийцев.

Помимо этого, он полностью истребил бойев, бывших под властью Критасира (Critasio), и таврисков. Как повествует Страбон в VII книге «Географии», Август был вынужден послать против него войско численностью в пятьдесят тысяч воинов. Приблизительно в то же время жил царь готов Дромихет (Dromachete), который сразился на Истре с царем Лисимахом и взял его в плен.

Об этом можно прочесть у Кампануса в «Регенсбургской речи», у Страбона (VII) и Плутарха (Plutarcho) в «Изречениях» и его жизнеописании, где он пишет: «Жестокий Дромихет, варварский предводитель (Duca), взяв незадолго до этого в плен Лисимаха, великодушно отпустил его». Павел Орозий (III) называет этого Дромихета царем Фракии и описывает его жизнь, и это делают также Тит Ливий, Евтропий, Евсевий и другие.

Однако Страбон и Иордан говорят, что он был гетом, и это представляется более правдоподобным: те, кто связывают его с Фракией, хотят тем самым показать, что геты всегда держали Фракию в подчинении. Говорят, что еще есть во Фракии место под названием Лисимахия, названное так после упомянутого сражения, о чем упоминают Плиний (IV), Стефан Византийский и Птолемей.

Готы вели многочисленные войны и с македонцами: они уничтожили Со- пириона (Sopirione), наместника Александра Великого, с тридцатитысячным войском, а до этого нанесли поражение царю Филиппу, как пишет Юстин (XXVII), называя их при этом скифами. Однако Иордан и другие приписывают это готам, которые были известны древним под именем скифов.

По свидетельству Страбона, Арриана, Птолемея Лага (Tolomeo di Lago) и Кампануса, ни Александр Великий не погнушался заключить мир с гетами, ни они с ним. Тем не менее Юстин пишет, что Александр одержал на гетами победу, о чем, однако, не упоминает больше ни один из авторов, писавших об их истории. Бьоидо в I книге «Истории, начиная от упадка Римской империи» пишет, что готы были побеждены Лукуллом. Однако ни Мефодий, ни Иордан об этом не упоминают.

Как можно прочесть у Агафия и Мефодия, позднее, когда готы хотели переправиться через Истр, им помешал Агриппа. Во времена Августа готы опустошали все провинции, подчиненные Римской империи. Овидий Назон, живший в то время у гетов, указывает на это в I книге «Писем с Понта»:

Многих, многих людей заботы твои не волнуют
И не пугает твоя мощь, ослепительный Рим.
Мужество им дают тетива и стрелы в колчане…

А также в письме к Северу, элегия IX:

Мира не зная, живу, постоянно ношу я оружье:
Гетские стрелы и лук вечно войною грозят.

Примерно в то время геты овладели многими римскими городами и провинциями. На это указывает следующее место у Овидия:

Город старый вблизи берегов двуименного Истра
Грозной стеной защищен и положеньем своим.
Каспий Эгис, коль верить рассказам, тот город построил
И, по преданию, дал детищу имя свое.
Гетов свирепых орда, истребив нежданно одрисов,
Приступом город взяла, против царя ополчась.

Еще во времена Домициана готы устраивали жестокие побоища по всей Римской империи. Как пишет Бьондо, Корнелий Тацит, дабы не выражать число убитых готами римлян, не стал писать историю.

Позднее Бассиан и Каракалла, как можно прочесть у Флавио и Мефодия, несли большие потери в войнах с готами.

Третья часть готов, остававшихся до того времени на острове ульмеру- гов, объединившись с остальными готами, захватила Паннонию. Об этом пишет Мефодий. В то время их государь Ситалк во главе стопятидесятитысячного войска пошел войной на афинян. Испытав во время этой войны силу римлян, он заключил с ними мир, и соблюдали его до времени Домициана, который первый открыл двери храма Януса.

Тогда, говорит Иордан, готы разбили римские войска под предводительством Помпея Сабина Агриппы, и, убив самого Помпея, отсекли у трупа голову. После этого готы разделились на две части: одна заняла Мезию и Фракию, и именно их потомком по отцовской линии был император Максимин, о чем свидетельствуют Симмах Грек, Юлий Капитолин и Иордан; другая же начала войну против римского императора Филиппа, который и был причиной этой войны, не выплатив готам жалованья, которое они получали — чем и восстановил их против себя.

Вступив с ними в войну, он послал против них сенатора Деция, который вместе со своим сыном и тридцатитысячным римским войском нашел там свою смерть. Посему готы заняли Мезию. Об упомянутом поражении и гибели Деция свидетельствует алтарь, посвященный ему в Мезии. Сведения об этой войне можно найти у Сабеллико, Бьондо, Иордана, Орозия, Готфрида и других.

Однако Помпоний Лет, подробно описывая события тех лет, говорит, что отец и сын Деции приняли смерть по собственной воле, желая в подражание древним Дециям принести себя в жертву богам во имя будущей победы. Евсевий и Сабеллико (в 7–й книге VII эннеады) говорят, что оба они пали в войне с готами.

Когда Римской империей правил Гордиан, готы опустошили Азию, Понт, Македонию и Грецию, о чем говорят Бьондо, Евсевий, Евтропий и Сабеллико. Требеллий Поллион излагает эти события иначе и противоречит Ев- севию, так как пишет, что тогда был убит Макрин, сын императора. Когда после Галлиена власть в империи перешла к Постуму, готы, овладев Фракией, опустошили Македонию и причинили ущерб Фессалии. Совершив набег на Азию, пишет Требеллий, они разрушили храм богини Дианы в Эфесе.

По свидетельству Требеллия, Сабеллико и Бьондо, в то время немало пострадал и Византий. Готы же скрытно пересекли на судах Большое море, вошли в устье Истра и, внезапно напав на местных жителей, устроили резню. Остановить их удалось только наместникам Византия Клеодаму (Cleocalo) и Афинею, однако при этом погиб военачальник Венериан.

Готы, возгордившись, напали на Кизик и заняли Азию со всей Грецией. Живший в то время историк Дексипп Грек подробно описал эти события, упоминая, что готы совершили также набег на Эпир, Гемонию (Hemonia) и Боэцию (Boetia). Как сообщает Иордан, император Диоклетиан также враждовал с готскими царями Гунтерихом и Аргаитом (Arcaico).

Эти цари, разбив римлян и овладев их лагерем, взяли мезийский город Марцианополь, о чем пишут Бьондо и Помпоний Лет. Волузиан после этого заключил с готскими царями мир. При его преемнике Галлиене (Galeniano) Римская республика вновь подверглась нападениям, так как готы под началом трех предводителей Вендикона, Турона и Варона, разорив и опустошив Азию, Геллеспонт, Эфес, Вифинию и Халкедон, разрушили Анхиал, город у горы Эма (Нето), о чем упоминают Сабеллико, Бьондо и другие авторы. По свидетельству Помпония Лета, в то время все готы были в заговоре против Римской империи.

То же самое пишут Кальпурний Сура, Юний Корд, Дексипп, Арриан и другие, но особенно Требеллий Поллион в жизнеописании Маркиана (Mariano), где говорит, что готы подвергли разрушениям Ахайю, Фракию, Македонию и Фессалию, а в Византии устроили такую резню, что не осталось больше ни одного представителя старинных родов, и никто не избежал своей участи, кроме тех, кто по счастливой случайности находился в это время вне дома.

Видя это, Максимиан предпочел мир войне с ними, и первым стал платить готам жалованье. В это время у готов королем был Гиберих, который, по свидетельству Иордана, покорил скифов, твидов (Tuidi), бубенгетов (Bubengeti), васмабронтов (Vasmabronti) и кадиев (Cadi). При римском императоре Клавдии в битвах пало триста двадцать тысяч готов, и две тысячи судов были потоплены в море, как следует из писем Клавдия сенату, приведенных у Требеллия и Помпония Лета.

Из письма к Юнию Бокху, префекту Иллирика, явствует, что Клавдий сражался с готами в Фессалии, Дакии и Мезии, у Марцианополя и Византия; что готы предали огню и мечу острова Крит и Кипр, но, в конце концов, Клавдий одержал над ними победу. По постановлению сената за столь славную победу в честь Клавдия в здании сената был повешен золотой щит, а перед храмом на Капитолии установлена его золотая статуя. Вот какую честь и награду заслужил тот, кто смог одержать победу над славянами!

Однако Требеллий, по свидетельству Сабеллико, написал все эти вещи, полные лести к Клавдию, по той причине, что тот был предком Констанция (Costantino). Евтропий пишет, что в то время погибло двести тысяч готов, однако, как замечает Сабеллико, об этом, кроме Евтропия, нет упоминания ни у одного другого историка. С большим сомнением отношусь я и к тем писателям, которые повествуют о победе над готами под Никополем, которую одержал преемник Клавдия Аврелиан, по той причине, что неизвестно число павших.

О том, насколько сильно в те годы готы терзали Римскую империю и какую славу снискал себе славянский народ за одержанные победы, можно понять по тем дарам и письмам, которые сенат посылал Аврелиану, о чем говорится у Флавия Вописка. За победу над готами Аврелиан получил от сената столько благодарностей и наград, сколько никогда прежде не имел ни один полководец или император. Как пишет Сабеллико, Аврелиан уничтожил всего пять тысяч готов в одном сражении.

Флавий Вописк, ссылаясь на греческого историка Феоклия (Teoclito Greco), пишет о том, что павших в бою с Аврелианом было немало, при этом погибло не более трехсот солдат гарнизона; что сарматы были побеждены в Иллирике; что за Дунаем он уничтожил пять тысяч готов с их вождем Каннабадом, или Канабаудом, и провел множество их в триумфе. По этой причине Аврелиан был прозван «восстановителем Галлий» и «освободителем Иллирика». Однако всякий, прочтя Иордана, не на минуту не усомнится в том, что это ложь. Очевидно, Флавий льстит Аврелиану, желая приумножить его славу указанием только числа павших готов.

Хотя Вописк в начале своего повествования и признает этот грех за историками, которые, принимаясь за написание истории императоров, стремятся увеличить их славу путем указания на множество павших, однако при описании этой войны с готами сам его и совершает. По свидетельству Сабеллико и Бьондо, готы были также побеждены императором Константином, однако Иордан открыто это отрицает. Тем не менее с полной уверенностью можно утверждать, что после заключения мира с Римом готы вели себя мирно в течение почти семидесяти лет вплоть до Валента, который, отказав им в своей дружбе и союзе, позволил жить во Фракии и иметь свое войско.

В то время готы разделились на визиготов и остроготов, то есть на «верхних» и «нижних», поскольку у славян, имеющих одинаковый с готами язык, visi означает «верхний», a ostoch, или istoch, означает «восток». Те, кто был ближе к востоку, стали называться остроготами, а западные — визиготами. Аблавий считает, что так они именовались еще у себя на родине, однако Павел Диакон, Аббат Урсбергский и Альберт Кранц говорят, что те, кто последовал за Фридигерном, были прозваны визиготами, а примкнувшие к Аталариху (Atalanio) — остроготами.

По причине царившего между ними разлада Фридигерн обратился к императору Валенту с просьбой оказать ему помощь в борьбе с Аталарихом и, как пишет Сократ (VIII, 14), одержал победу над своим соперником. Валент разбил его близ пределов Фракии, и по этому случаю готы по превратному убеждению Валента приняли арианство. В то время, по свидетельству Феодорита, готов наставлял и обучал превратным догматам Ария готский священник Ульфила (Vualfila).

В этом месте мнения историков сильно разнятся. Сабеллико в 9–й книге VII эннеады пишет, что готы, изгнанные гуннами, пришли просить Валента о даровании им для жительства Фракии. Это же утверждает и Орозий, однако Аббат Урсбергский и Иордан говорят, что готы просили у Валента Мезию и Дакию, а он предложил им Фракию, где они и поселились. То же самое утверждает и Сократ Историк, однако Мефодий пишет, что готы завоевали Фракию в результате войны, а император, опасаясь, что в будущем готы будут нападать на Римскую империю, против своего желания предложил им Фракию, и дал двух своих военачальников, Лупицина и Максима, чтобы под их началом они могли завоевать для себя другие, лучшие страны. Нет согласия у историков и относительно причины возникновения разногласий между императором Валентом и визиготами.

Павел Диакон, Аббат Урсбергский и Сабеллико утверждают, что это произошло из-за неосмотрительности Максима и Лупицина (Иордан называет его Лупи- цием), тираническое правление которых неоднократно доводило визиготов до голода. Другие историки считают, что Лупицин строил козни против царя визиготов Фридигерна и пытался его отравить.

По мнению третьих, визиготы под гнетом нужды восстали против Валента и, сразившись под началом Фридигерна с римлянами, наголову их разбили. Сам император Валент был в этом сражении ранен стрелой и, теряя силы, был унесен своими в какую-то хижину, которая была сожжена врагами, не подозревавшими, как пишет Иордан, что там находился император.

Епископ Феодорит пишет, что первое сражение визиготов с Валентом произошло на Босфоре. Одержав победу, они, как пишет Сократ (VIII, 33), в мае достигли Константинополя. Оттеснив римлян до Адрианополя, они устроили им кровавое побоище и там же сожгли императора. Произошло это в 382 году от Рождества Христова, на 1033 году от основания Рима и на четвертому году правления Валента. Феодорит, однако, утверждает, что Валент ушел из жизни 9 августа.

Как замечает Созомен, такая судьба Валента не была случайной — он был причиной того, что готы, которые могли бы быть столь полезны для Святой Матери Церкви, сделались арианами. Он пишет также, что эта гибель была предсказана Валенту одним православным, сказавшим, что, если он не заключит мир с визиготами, то примет от них смерть. Итак, после упомянутой кончины императора Валента готы подступили к Константинополю и подвергли его жестокой осаде.

Как пишут Сабеллико, Бьондо и другие историки, в ту пору Доминика, вдова усопшего Валента, всячески выказывала этому неукротимому народу свою щедрость, посылая им в изобилии всевозможную провизию. Сократ, однако, пишет, что визиготы осадили Константинополь еще при жизни Валента.

О других походах, которые в те времена совершали готы в Мезии и Фракии, подробно написано у Платины в жизнеописании Сириция, Иеронимом в «[Хронологических канонах] Евсевия», а также Проспером в его «Хронике (Rigressioni)», однако приводимые ими сведения противоречивы. Наибольшего доверия заслуживает Иероним, который был современником упомянутых событий.

После Валента императорская власть перешла к Валентиниану, делившему с Феодосием обязанности по защите римских владений. В это время гремела слава о подвигах готского короля Аталариха (Attalarico), который, заключив мир с греками, прибыл в Константинополь. И это было не столько хорошо, сколько необходимо.

Если в то время готы выступали против римлян, дела в империи шли из рук вон плохо. Аталарих, выражая свое восхищение императором и оказанным ему приемом, говорил, что император, вне всякого сомнения, является олицетворением Бога на земле, и те, кто вздумает плести интриги против него, должны немедленно покаяться в своем заблуждении. После кончины Аталариха Феодосий устроил ему царские похороны, чем вызвал глубокую признательность всех готов.

После смерти Аталариха готы в течение 25 лет не выбирали себе нового короля, довольствуясь властью римского императора, который платил им жалованье. Наконец, оставив Фракию, они избрали королем Алариха из семьи Балтов. Аларих объединился с королем Радагайсом (Radagaso), ужасней которого, по свидетельству Клавдиана, Евтропия, Орозия и Бьондо, не было человека на земле. Аблавий пишет, что он появился внезапно с двухсоттысячным войском.

Положившись на их силу, Аларих предал огню и мечу Фракию, Паннонию, Иллирик и Норик. Все это так распалило гордыню Радагайса, что он принес обет своим богам в случае победы принести им в жертву всю итальянскую кровь, угрожая истребить римлян и превратить Италию в Готию. Подобно тому, как все императоры после Августа и Цезаря стали называться августами и цезарями, он хотел, чтобы все императоры именовались радагайсами. Однако Бог не стерпел такой гордыни и заносчивости и предал его в руки христиан, которые, нанеся ему поражение на Фезуланских высотах, предали его жалкой смерти.

Аларих отправился в Испанию и владел ею в течение тринадцати лет, после чего вернулся в Италию. О том, что он там совершил, можно прочесть у Бьондо, Сабеллико и Оттона Фрейзингенского (IV), описавших деяния готов.

Длительное время воевали готы и с франкскими королями, но, будучи изгнаны из этого королевства, опять вернулись в Испанию. Позднее во времена Мартелла (Marcello) они под началом Меровия (Meroueo), или Маравия (Marauio), напали на Франкию и захватили в ней множество городов. Мартелл послал против них своего военачальника Луитпранда, который сразился с ними. В то же самое время и франкский король Абд эль- Рахман (Abdiramo) вел войну с готами, о чем можно прочесть у Гагена (Gaguino) (III). Все это происходило до нашествия Аттилы в Италию, поскольку после нашествия между готами и франками всегда царил мир, как написано у Прокопия и Аблавия.

Описав вкратце историю визиготов, перейдем теперь к остроготам. Терзаемые гуннами, они отважно защищались. Когда же от сыновей Аттилы отвернулась удача, остроготы изгнали их из Паннонии и Мезии, разорив также и Иллирик. От императора Льва они добились признания за собой завоеванных ими земель, заключив с ним договоры и оставив в качестве заложника Теодериха, будущего короля Италии.

Тем временем Рим страдал от множества сменившихся за короткий срок правителей и императоров. Правили Рецимер, Василиск, Антемий, Зенон, Маркиан (Marco), несколько Львов (Leoni), Олибрий, Глицерий, Орест и его сын Августул. О том, как это происходило, со всей точностью написано у Бьондо, Сабеллико (II, 8), Помпония Лета и Иоанна Монаха. В мои же цели входит написание истории славян и поиск того, что для этого необходимо, поэтому сведения, не имеющие к этому прямого отношения, я опускаю.

Итак, при римском императоре Августуле Оттокар, король славян ран, овладел Италией: разорил Тревизо, Виченцу, Брешию и взял приступом Павию. По словам Сабеллико, в то время было пролито больше римской крови, чем когда-либо после того, как Римская империя стала клониться к упадку. Другие его деяния описаны у Оттона Фрейзингенского (IV, 31).

Орест и Августул погибли жалкой смертью, послужив примером того, что никому не дозволено с такой легкостью присваивать себе императорское звание. Итак, примерно за два года Рим лишился двенадцати императоров, большая часть которых погибла насильственной смертью, причем ни один другой народ не нанес ему больший урон, чем славяне.

После падения Римской империи в Италии они стали первым из иноземных народов, кто овладел забрав себе всю римскую славу. Если Кир прославился покорением халдеев, а Александр Великий — подчинением себе Персидского царства; если римлян столь превозносили за уничтожение греческой монархии — тем большего восхваления и славы заслуживают славяне за то, что положили конец римской гордости.

Оттокар, называемый другими Одоакром, был славянин ран, как в нескольких местах отмечает Вольфганг Лациус в «Переселении народов» и Альберт Кранц в своей «Вандалии». Он был мужем высокого роста и правил королевством Италии в течение пятнадцати лет. Рим в такой степени опасался его жестокости, что все население города вышло ему навстречу и оказало славянину больше почета, чем полагалось кому-либо из смертных, приветствуя его при этом как «короля римлян».

Почести, оказанные Оттокару, и обширность его королевства, вызвали зависть у остроготов и императора Зенона, и они стали подстрекать остроготского короля Теодериха восстать против него. В упорной битве на реке По Оттокар потерпел поражение, причем сражение возобновлялось трижды. Однако, в конце концов, Теодерих одержал победу, и Оттокар бежал в Равенну, где был осажден и на третьем году осады на достойных условиях сдался, однако из-за коварства Теодериха был, в конце концов, убит.

Таким образом, Теодерих сделался властителем всей Италии, и во второй раз Италия оказалась под господством славян. Этот Теодерих, как пишет Прокопий Грек, воссоздал Италию и защитил ее от многих бед. Для упрочения своей власти над ней он в высшей степени заботился о справедливости и никого не притеснял. После тридцатисемилетнего правления Италией Теодерих скончался, и с его смертью Италия лишилась покоя.

Ведь за время своего правления он все усилия направлял на поддержание в ней мира и ее украшение, особенно города Рима. Тот, кто захочет узнать об этом во всех подробностях, пусть прочтет Кассиодора, достовернейшего свидетеля, написавшего свои «Письма»; из которых явствует, что этот добрый государь в течение всего времени своего правления, исключая последние годы, радел о величии и украшении Италии, так что ни Риму, ни Италии не приходилось сожалеть, вспоминая времена Октавиана Августа, Траяна, Адриана или какого-либо другого государя.

Итак, после кончины Теодериха император Юстиниан, стремясь вернуть Италию и полагаясь на верность и доблесть Велизария, изгнавшего вандалов из Африки, пошел войной на остроготов. Начать войну его побудило и то, что управление и защита Италии находились в руках бесхарактерного и малодушного короля. Об этом пишут Прокопий, Оттон Фрейзингенский (V), Леонардо Аретино и многие другие писатели, но особенно подробно папа Пий II в «Комментарии к Бьондо».

При описании этой войны Юстиниана с готами я буду опираться на свидетельства таких писателей, как Прокопий Грек, описавший ее в четырех книгах, Гвидо из Равенны, Леонардо Аретино, Бьондо и Сабеллико (VIII эннеада). После Прокопия самое пространное изложение войны, которую вели Велизарий и Нарсес против готов при консулах Силенциарии (Silentiano) и Македонии (Macedonio), дал Схоластик Миринейский (Smirneo).

Итак, Велизарий был первым, кто изгнал остроготов из Сицилии, обратил в бегство их короля Теодата и взял Неаполь. Однако, когда он вступил с остроготами в сражение под Римом, то потерял там весь цвет римского войска, остальные же спаслись бегством. Готы преследовали их вплоть до Пинцианских (Pinciaria) ворот.

В длившемся целый день сражении всех в доблести превзошел гот Визанд (Visida). Римляне, теснимые неприятелем, отступили в город, который подвергся жесточайшей осаде. В другой раз пало примерно двести тысяч римлян. Когда же римляне снова ринулись в бой, то потеряли в нем всех своих доблестных солдат. В конце концов, в осажденном Риме начался такой голод, что все старики, женщины и дети были отправлены в Неаполь. Об этом пишут Прокопий и Леонардо Аретино (I).

После этого готы сожгли города Комо и Римини и взяли Милан, безжалостно разрушив его и предав смерти многих его жителей обоего пола. По свидетельству Прокопия, разрушив город почти до основания, готы посыпали пепелище солью. Епископ Даций и Варнефрид, хотя и описывают бедствия и лишения, выпавшие на долю Милана, об этом, однако, не упоминают.

После этого король Аталарих разрушил ворота Рима, называемые Саларийскими (Salina). При короле Тотиле готы покорили Беневент, Комо, Лукку, Калабрию, Апулию; захватили они и все корабли Деметрия, снабжавшие Рим продовольствием. Кроме этого, они овладели также кораблями Максимина, защита которых была поручена гуннам.

Затем они взяли приступом Неаполь и разрушили Ауксим, называемый ныне Озимо, и Римини, и вернули себе Сполето и Асколи. Оттон Фрейзингенский в IV книге описывает все эти события. Однако такой исправный историк, как Свида, обошел их молчанием, хотя упоминает имена Велизария, Нарсеса, Юстиниана, Аталариха, Теодериха и прочих. Сделал он это, чтобы не умалять славу и величие греков. Вот так по вине писателей славянская история и пребывает под спудом.

Тотила, взяв Равенну, Чезену и город под названием Пьетра и став господином почти всей Италии, подверг Рим такой жестокой осаде, что осажденные были вынуждены перейти с изысканной пищи на коренья, мышей и траву. Тогда папа Вигилий, движимый состраданием к их несчастьям, послал им зерно, однако Тотила отобрал его у них

. Доведенные до крайности римляне в надежде смягчить Тотилу послали к нему Пелагия, но и это оказалось напрасным, и многие из римлян умерли голодной смертью. Тем временем Тотила, найдя способ проникнуть в город, под покровом ночи вошел в Рим. Утро застало его рыскающим по городу с обнаженным и обагренным кровью мечом, ибо он убивал всякого, кто встречался ему на пути. Были истреблены двадцать две тысячи греков, посланных для защиты Италии и оказавшихся в ту пору в осажденном Риме.

Была разрушена треть стен Рима, сожжен Капитолий, и все самые красивые здания в предместьях преданы огню и мечу. Были сожжены и сровнены с землей Квиринальский и Авентинский холмы. Так Рим был совершенно разграблен и разрушен. Уходя, Тотила оставил его пустым.

О Рим, владыка и повелитель народов, кто столько раз лишал тебя твоих граждан?! То, что в прошлом оказалось не под силу ни парфянам, ни Ганнибалу, сыну Гамилькара, ни кому бы то ни было — удалось совершить лишь непобедимым славянам. Ты, защищавший и спасавший другие города, не смог ни защитить, ни спасти себя от натиска славян.

Но вернемся к прерванному рассказу. После разорения Рима Тотила вновь одолел луканов (i Lucchesi), овладел Абруццо и Калабрией. Он уничтожил также более двухсот солдат греческого военачальника Иоанна, и лишь немногие сумели спастись, укрывшись в крепости Россано (Rusticano). Тотила, взяв приступом Россано и Перуджу, отнял у римлян Кипр и Акарнанию.

Тем временем Велизарий постарался как можно лучше укрепить Рим, но все было напрасно — пришел Тотила и вновь овладел городом. Это было второе разорение Рима Тотилой и остроготами.

Как пишет Прокопий, когда остроготы овладели Сицилией и всей Италией, за исключением Равенны, Анконы и Отранто, император Юстиниан, не в силах терпеть такое разорение империи, послал против них евнуха Нарсеса со всем своим войском. Последний, соединившись с пятью тысячами лангобардов, тремя тысячами верлов, или герулов, и четырьмя тысячами гепидов, вступил в сражение с остроготами, которое с переменным успехом длилось два дня сряду.

Тогда остроготы, осознав, что владение Италией не принесет им ничего, кроме постоянных войн с римлянами, решили отказаться от него, при том условии, однако, что им будет позволено вывезти из Италии все свое имущество туда, куда им заблагорассудится. Если же им в этом будет отказано, они грозили биться до последнего. Когда их условие было принято, [остроготы] ушли из Италии. Кто же вынудил их просить о таких условиях? Греки или, может быть, римляне?

Конечно, нет, поскольку Велизарий, хотя ему помогали и греки и римляне, никогда не одолел бы готов, если бы не помощь гуннов и верлов. И Нарсес никогда не победил бы их без помощи славян, то есть верлов и гепидов, соплеменников готов. Об этом написано у Прокопия Грека.

Леонардо Аретино, однако, умолчал о многих достойных славы свершениях готов, описав лишь их поражение и скрыв многие из бед, постигших в то время Италию. Нет никакого сомнения в том, что и сам Прокопий, принимавший участие в этой войне на стороне Юстиниана, не упомянул о многих вещах, которые могли бы бросить тень на доблесть и силу греков, а готов, наоборот, выставить в более выгодном свете.

Конечно, если бы историки не исказили историю своими измышлениями и лестью, мы прочли бы в ней еще о многих достойных свершениях славян. Впрочем, и тех, о которых они упомянули, вполне достаточно. Нельзя было замолчать их, не вызвав порицания — ведь об этом было известно всему миру.

Промолчи о них Прокопий со всеми греками и итальянцами, сам Рим со всей Италией стали бы красноречивыми свидетелями истины и не позволили бы когда-либо предать забвению то, что оставило после себя благороднейшее славянское племя, пролившее столько римской крови.

Эта война Юстиниана с готами продолжалась до последних лет его жизни, велась она и после его кончины, так как готы разделились: одна их часть примкнула к бургундам и франкам, которые позднее вновь восстали против римлян; вторая ушла жить к другим народам; третья же часть, состоявшая из остроготов, уцелевших после стольких войн, стала называться итальянцами, как пишет Сабеллико в 5–й книге VIII эннеады. Вот и выходит, что итальянцы, всегда называвшие готов и другие славянские народы варварами, сами являются не чем иным, как остатками варваров, то есть готов, вандалов, верлов и других славян.

Итак, до сих пор мы говорили о том, как стали называться и кем стали остроготы. Посмотрим теперь, что же стало с визиготами, второй частью готов. Они отправились в Испанию и стали называться испанцами, как пишет Иреникус (VI). Изгнав из упомянутой державы вандалов, они владели ею на протяжении многих лет, как пишет Микеле Риччо.

Короли, потомки их крови, с отвагой и доблестью правили Испанией вплоть до времени наших дедов, оставив Галлию франкам. Несколько раз они овладевали Испанией, три или четыре раза захватывали Галлию, два раза Паннонию, три — Мезию, семь раз — Фракию и, наконец, завладели всем Востоком. Суди сам, благоразумный читатель — удавалось ли это когда- либо Александру Великому, Киру или же Ганнибалу?

О том, каким образом готы добились стольких успехов, очень хорошо написано у поэта Клавдиана. Несмотря на свое крайне враждебное отношение к готам, он все же оставил немало свидетельств их воинской доблести, и особенно вандалов, которые, как мы показали выше, также были славянами.

Вандалы, выйдя из Скандинавии, находились в пути в течение целого года, пока не достигли реки Вислы (Vistula), как пишет Иордан Алан, ссылаясь на Дексиппа Грека. Позднее эта река получила имя Вандал в честь их королевы Вандалы, добровольно утопившейся в ней [в жертву богам] за одержанную над врагами победу, как пишет Меховский (I, 12). От этой реки и получили свое имя вандалы. Иоганн Авентин (I) считает, однако, что вандалы стали так называться по имени их короля Вандала, жившего во времена патриарха Иосифа и правившего в течение сорока лет, и именно в то время возникло это имя вандалов, или венедов.

Они всегда славились своей воинской доблестью, имя их было известно и во времена Александра Великого, во всех походах которого они принимали участие. Об этом пишет Суффрид Петри (III). По его словам, вандалы воевали под началом Александра Великого, а после его смерти вернулись в свою страну, которая позднее была занята саксами. Об этом, пишет Суффрид, написано во фризских летописях, у Альберта Кранца, в «Саксонском зерцале», у Альберта Штаденского, Видукинда Саксона, Вернера Ро- левинка, в трудах Иоганна Эссенского и Генриха Херфордского, а из французских авторов — у Сигиберта из Жамблу.

Бьондо в 1–й книге I декады пишет, что во времена Цезаря Августа восемьдесят тысяч вандалов заняли восточный берег реки Рейн, но затем Друз и Тиберий отбросили их обратно на их исконные земли, под которыми, думаю, понимаются те земли, которые отводил им Плиний у Карпатских гор на границах Сарматии, или Польши. Отсюда за много лет до этого они вывели свои колонии к Балтийскому морю, где сначала долго воевали с датчанами и саксами.

Евтропий и Павел Орозий пишут, что они были союзниками маркома- нов в войнах, которые те вели против императора Марка Антонина (Antonio). После этого, по свидетельству Суффрида Петри, они прошли с мечом по всей Германии. В вышеуказанной книге он пишет: «Я нашел в наших архивах, что через девять лет после этой маркоманской войны, а именно в 183 году от Рождества Христова, вся Германия была охвачена ужасом перед этими вандалами, или поляками.

Их нашествие заставило многие племена отступить в укромные места, а некоторые — и вовсе оставить свои исконные земли. Вандалы же поселились на другом берегу реки Везер (Visurgo). Полторы тысячи из них, переправившись через Везер, проникли во Фризию и сели на восточном берегу реки Эмс (Amiso), как можно прочесть у Андреаса Корнелиуса Ставоренского (Andrea Cornelio Stauriese). На них напал Тит Бойокал, брат герцога Фризии Адебальда, и, одержав победу, изгнал их с Эмса». Так пишет о вандалах Суффрид.

Сражались вандалы и с визиготами, но, будучи разбиты в битве и изгнаны с Дуная, вторглись в Паннонию и владели ею в течение сорока лет.

В 382 году они под началом короля Многасила, которого другие, не знающие вандальского, или славянского, языка, ошибочно называют Модигизилом или Модидиском, предприняли поход в Италию.

В 415 году вандалы, предводимые Кроском, вторглись во Франкию и предали всю страну огню и мечу. Изгнанные оттуда более могущественным племенем визиготов, они спустились с Пиренеев в Испанию и, овладев ею, по имени своего племени назвали ее Вандалузией или, без первой буквы, Андалузией.

Императоры Василиск и Рецимер нанесли им поражение, когда они напали на Венецию и Истрию.

Наконец, в течение тридцати лет они владели Вифинией.

Затем, приглашенные в Африку за огромное вознаграждение, они пересекли Гибралтарский пролив и, нарушив обещание, данное комиту Бонифацию, который их и пригласил, захватили такие важные города, как Бон (Bonalica), Сале (Sala), Таманасиду (Tamanasida), Банасу (Banasa) и Тингис (Tingendi).

Императору Валентиниану, в конце концов, удалось на определенных условиях заключить с ними мир, однако после его кончины они вновь восстали и при короле Гейзерихе взяли приступом Карфаген, знаменитый город, уступавший некогда одному только Риму.

До той поры в течение 535 лет он был под властью римлян, а теперь перешел под власть славян.

После этого Гейзерих, снарядив флот, атаковал и захватил острова Сардиния, Сицилия, Корсика и Ибица (Ebuso), которую Тит Ливий и Плиний называют Pytiusa (Pytusa), а де Леклюз — Ivica (Iuica). Епископ Виктор Витенский (d'Vtica) пишет, что они захватили также Майорку и Минорку. Сицилию Гейзерих уступил королю Италии Оттокару, обязавшемуся платить за нее ежегодную дань.

Гейзерих же отправился в Шотландию (Scotia) и Британию (Britannia), и владел ими до тех пор, пока не пришел конец могуществу свирепого Аттилы.

Когда Максим тиранически захватил императорскую власть в Риме и взял в жены вдову Валентиниана императрицу Евдокию, последняя, будучи женщиной высокомерной, была возмущена тем, что ее заставили выйти замуж за столь подлого мужа. Не видя иной возможности изменить свою судьбу и стать свободной, она тайно снеслась с упомянутым вандальским королем Гейзерихом, славным многочисленными победами, призывая его захватить Рим и освободить ее от столь жалкого супруга.

По этой причине Гейзерих, снарядив большой и мощный флот, подошел к Риму и захватил его, проявив величайшую жестокость. Он совершил бы еще больше зла, если бы папа Лев не смягчил его необузданность своим смирением и покорностью. После четырнадцати дней разграбления Рима Гейзерих покинул город, уведя с собой Евдокию с Плацидией и множество пленных. Эти события произошли в 457 году.

Последним вандальским королем был Гелимир. Будучи застигнут врасплох Велизарием в Африке, он так рьяно бросился в атаку на неприятеля, что, если бы развил свой успех, мог бы, без сомнения, совершенно изгнать греков из Африки. Однако Гелимир упустил случай и дал время Велизарию усилиться. В последовавших за этим двух сражениях с Велизарием он проявил себя умелым и доблестным полководцем, но удача, которая, как водится, неожиданно покидает того, кто прежде был ею обласкан, в этот раз столь резко изменила вандалам, что грекам удалось уничтожить Цазона (Zangone), брата Гелимира, с большей частью многочисленного вандальского войска, а самого Гелимира взять в плен.

Представ перед императором Юстинианом, Гелимир, видя, в каком рабском и бедственном положении он оказался после стольких лет власти и счастья, с улыбкой произнес: «Vanitas vanitatum, et omnia vanitas» (лат. Суета сует и все — суета — изречение царя Соломона (Екклезиаст, 1, 2 и 12, 8) и добавил, так как был образован и изучил все книги по философии и словесности: «Я не удивляюсь, о лучший из императоров, своему стремительному падению с высот счастья в пучину бед, потому что знаю, как непостоянна судьба; знаю, как, шутя, она в мгновенье ока возносит и низвергает смертных.

Я удивляюсь лишь, как могло случиться, что вопреки ей я до сих пор не пал духом. Этого бы не произошло, не окружи я свой разум крепкой стеной убеждения, что все пришедшие в этот мир подвержены изменчивости судьбы, и особенно те, кто стоит во главе государств и империй, так как они выдаются над всеми и представляют собой прекрасную мишень для ее удара. Теперь, испытав все это на себе, я нахожу, что самыми счастливыми следует считать тех, кто занимает низкое положение, а вовсе не королей.

Ведь, кроме того, что их разум и душа не обременены мыслями и заботами, связанными с высоким положением и управлением государством, они, помимо многих других выгод, имеют то преимущество, что знают — при неблагоприятной судьбе им многого не потерять, поскольку многого у них и нет. Королям же, владеющим многим, тяжко падать из богатства в нищету.

Сужу по себе — прежде повелевал я войсками, городами, провинциями, купался в развлечениях, удовольствиях и изобилии во всем, внушая страх и поклонение моим подданным, но прошло немного времени, и вот у меня нет даже куска хлеба, чтобы утолить свой голод; губки, чтобы утереть мои слезы; цитры, чтобы утолить мою печаль.

Посему, о император, если кто сравнит наши с тобой победы, то признает меня достойным большего триумфа, чем тебя. Ты победил одного из королей — это обыденное дело, так делают и другие. Я же победил судьбу, которую еще никому и никогда не удавалось победить. Ты сразил того, кто уже был сражен ей, я же поверг наземь ту, которая, хотя и сразила меня, но победить все же не смогла. Ты сражался с тем, кто теперь сражен голодом, я же одержал верх над той, которая не могла насытиться всеми моими невзгодами. Ты — одного из государей мира, я — императрицу и королеву всех государств и империй.

Если же ты сомневаешься в моей победе над ней, то смотри — я еще жив, ее удары не повергли меня на землю, несчастья свои переношу я со спокойной душой. На мой взгляд, моя победа весомей твоей, так как оружию свойственно побеждать, но человеку не свойственно одерживать верх над судьбой; если он, конечно, не больше, чем человек.

Ты прославишься тем, что покорил Вандальское королевство, я — тем, что покорил судьбу, с которой в будущем буду биться еще отважней, поскольку ей нечего отнять у меня, кроме самой жизни. Я знаю, о император, тебе не нужна моя жизнь, поскольку милосердие у столь великого государя не должно уступать его силе и доблести. Но даже если ты захочешь отнять ее у меня, и тогда судьба не сможет сказать, что победила меня, потому что, убив мое тело, она не сможет убить мою душу, которая сама по себе бессмертна и заключает в себе всю человеческую сущность и достоинство.

Видимая же наша внешность — это скорее тень, чем наш истинный образ. Я не должен испытывать страха перед столь милосердным государем, о силе которого можно судить не потому, как он побеждает врагов, а по тому, как он обходится с ними после победы. Такому государю я, побежденный и победивший судьбу, униженный судьбой и унизивший судьбу, сдаюсь на милость. Признаюсь, что до сей минуты чувствую себя побежденным скорее твоей добротой и великодушием, покорившими мою душу, чем оружием, покорившим мое тело, по причине большого расположения, которое я возымел к грекам после того, как попал к ним в плен».

Эта вдохновенная речь Гелимира так тронула императора, что он, помня о непостоянстве судьбы, ответил ему со всем состраданием, чтобы тот не огорчался; что он всегда ценил величие души выше всяких королевств и империй; что причиной войны с ним послужило не его честолюбие, а необходимость поддержать репутацию Римской империи и добиться признания ее прав владения — ведь после победы над карфагенянами, царями Сифаксом и Юбой Римская империя всегда была повелительницей Африки, почему он и добивался признания ее римской провинцией.

Что же касается лично Гелимира, то он сочувствует его несчастьям, однако не с ним воевали римляне, а со всем вандальским народом, который в прошлом грабил Сицилию и другие провинции Римской империи, и сам Рим; что он сделает так, чтобы он, хотя и лишившись права распоряжаться войсками и королевствами, тем не менее остался государем и сохранил королевский статус, поскольку долгом его и его предков было миловать покорных и усмирять заносчивых; и что он решил так поступить с ним по той причине, что узнал в нем мужа, самого по себе достойного любого высокого положения, доблестного, великодушного и в равной степени добродетельного, обладающего, что ему особенно понравилось, редким постоянством и крепостью духа.

Так Юстиниан утешил Гелимира и даровал ему некоторые владения во Франкии, куда тот и отправился, проведя там остаток своей жизни; и о вандалах не осталось иной памяти, кроме как в королевстве Испании, где они жили — область, которой они владели, была названа, как мы сказали выше, Вандалузией, или Андалузией.

Вандалы господствовали в Африке в течение двухсот лет, но, в конце концов, угасли упомянутым выше образом — нет в этой жизни такой власти, или империи, которая не была бы подвержена тысяче случайностей: Кир, который некогда властвовал над персами, мидийцами и халдеями, опустошил большую часть Азии и взял Вавилон, украшение Азии — в конце концов, вступив в битву с массагеткой, а следовательно, славянкой, Томирой (Tomiri), с великим позором лишился удачи. Карфагенянин Ганнибал, покоривший всю Африку, после стольких побед над иберами и кельтами, труднейшего перехода через Апеннины и удивительных побед над римлянами не смог одолеть всего одного римского военачальника, да еще и у себя на родине.

Потеряв все, он сменял одно изгнание на другое, и, скажем, был жестоко наказан судьбой. Помпей Великий, римский консул и военачальник (Imperador), пройдя некогда победным шагом по всей Азии вплоть до твердыни Кавказа и Каспийского моря, покорив многие народы и премного обогатив город Рим, в конце концов, был разбит небольшим войском своих же соотечественников и потерял всю свою славу.

Так и Гелимир, о котором мы ведем речь, незадолго до этого прославив свое имя многими, если не сказать бесчисленными свершениями, лишился всей славы под ударами судьбы. Вот воистину редкий и поучительный пример того, что человек не должен полагаться на милость судьбы — величайшие империи рушатся и исчезают, когда судьба в один день, час или мгновенье отворачивается от смертных.

Вандалы по природе своей были столь жестоки и неукротимы, что Римская Церковь, как пишет Александр Гваньини в своей «Сарматии», ввела в литании фразу «А vandalis libera nos domine». От готов вандалы заразились арианской ересью и по этой причине всегда были жесточайшими преследователями православных (Catholici). Об их преследованиях подробно рассказано у епископа Виктора Витенского (d'Vtica).

Карл Вагрийский (III) пишет, что вандалы, будучи еще язычниками, поклонялись тем же божествам, что и другие венедские, или славянские, племена. У них был обычай: при заключении перемирия или мира с противником отправлять ему посла, который брал в руку камень и бросал его в воду со словами «так погибнет и утонет тот, кто нарушит клятву», которую вандалы свято соблюдали.

Я не стану описывать, в какие земли и в какое время они вывели каждую из своих колоний, поскольку прилежный читатель может прочесть об этом в трактате о переселении разных народов Вольфганга Лациуса, в «Трактате о двух Сарматиях» Меховского, «Истории Богемии» Энеа Сильвио, у Бьондо (I, 8), Орозия (VII, 38 и 41), Павла Диакона (XIII, XIV), в «Вандалии» и «Саксонии» Кранца, в трактате о Германии Беата Ренана (I, III) и «Экзегезе Германии» Франциска Иреникуса (VI, 25).

Из вандалов был тот великий Стилихон, которому римский император Феодосий за доблесть отдал в жены одну из своих дочерей и, умирая, оставил на попечение Западную империю и своего сына Гонория. Позднее Стилихон пал жертвой наветов и ложных обвинений со стороны своих врагов и был убит по приказу Гонория.

Об этом рассказывает греческий историк Зосима. В 5–й книге он пишет: «Вандал Стилихон был несправедливо обвинен и оклеветан перед Гонорием коварным Олимпием, выходцем с Понта Эвксинского, который, стремясь к власти, ненавидел Стилихона. По этой причине он постоянно наговаривал императору на Стилихона.

Последний, находясь в Равенне, был убит по приказу Гонория, а точнее Олимпия, который от имени императора написал солдатам в Равенну письмо с приказанием его убить. Когда солдаты пришли исполнить полученный приказ, поднялось множество вандалов и слуг Стилихона, хотевших перебить всех солдат, но Стилихон удержал их угрозами расправы со стороны Гонория. Не зная, в чем состоит его вина перед императором или его воинством, он сам подставил шею под меч.

Воистину это был самый достойный и скромный человек из тех, кто в то время занимал высокое положение. Стилихон был убит 22 сентября Гераклианом, получивший за это место Батанария, мужа сестры Стилихона и префекта претория (prefetto de' soldati) в Ливии. После смерти Стилихона многие из его друзей и слуг подверглись пыткам по приказу Олимпия и Гонория, желавших узнать о его замыслах и заговорах против императора, но ни один их них, даже умирая под пыткой, не сказал ни слова против Стилихона». Так пишет Зосима. О невиновности и доблести Стилихона узнали лишь после его смерти, так как вскоре дела в Римской империи пошли из рук вон плохо, в чем можно убедиться у историков, описавших те времена.

От вандалов произошли также бургунды, как единодушно считают все писатели, и среди них Меховский, который в 12–й главе I книги пишет: «Славяне, которые пошли на север, так сильно размножились, что наполнили Великую Польшу, Силезию и Вандалию, то есть Польшу у реки Вандал, которая ныне называется Вислой. Наполнили они также Померанию, Кашубию и ту часть побережья Германского моря, где теперь находятся Марка, Любек (Marchesato di Lubec) и Росток, вплоть до Вестфалии; и стали называться по–разному в зависимости от места жительства.

Те, что сели на реке Свев, стали называться свевами, а другие, рядом с ними, были названы бургундами по названию домов, которые на их польском, или славянском, языке они зовут «броги» (Brogi). Восемьдесят тысяч бургундов, пришедших с севера (как пишет [Джакомо] Филиппо из Бергамо в «Дополнении»), заняли берега Рейна, но Друз и Тиберий, пасынки (nipoti) Октавиана, вынудили их, как пишет Орозий, вернуться на свои исконные земли.

Затем Друз переправился через Эльбу (Albio) и, напав на свевов и бургундов, победил их в кровопролитном бою. Позднее, во времена императора Валентиниана, как пишут Орозий и хронист из Бергамо, бургунды (Burgundioni), вновь выйдя с севера из земли винделиков, подошли к реке Рона (Rodano) и, найдя эту местность спокойной, в ней и осели, назвав ее по своему имени Бургундией».

Славяне верлы, которых, как мы отмечали ранее, ошибочно называют герулами или геркулами, вышли из Скандинавии и, достигнув Забакского болота, завладели всеми судами, которые они нашли на его берегах. Составив из них большую флотилию, они пересекли Большое море и взяли город Византий, который позднее был назван Константинополем.

Переправившись в Азию, они, как пишет Пьетро Марчелло, предали огню и мечу несколько римских провинций и, в частности, во Фригии разрушили Илион, бывшую твердыню Трою, который до того времени еще стоял. Произошло это при императоре Валериане. Верлы, отягощенные добычей и немалыми богатствами, пересекли Большое море в обратном направлении и сели выше по Дунаю.

Как пишут Прокопий, Павел Диакон (I, 20) и Геродиан (III), верлы были знатоками искусства боя: выйдя со славой из величайших кровопролитных побоищ с разными народами, они, желая показать свое презрение к противнику, шли в бой нагими, прикрыв только срамные части. Им были присущи высокомерие и неукротимость — они не допускали мысли, что какой-либо другой народ может сравниться с ними в делах войны.

Захватив при императоре Анастасии сначала Либурнию, а затем Далмацию, они не раз вступали в сражение с императором, нанеся немалый урон римлянам, жившим в Паннонии. Одолели они также лангобардов и всех остальных своих воинственных соседей. Не имея больше соперников, верлы, как пишет Прокопий во 2–й книге «Войны с готами», сложили оружие и в течение трех лет отдыхали, что и послужило причиной их гибели — почти утратив за долгое время праздности воинскую дисциплину, но, по–прежнему ни в грош не ставя противника, они были разбиты в сражении лангобардами.

Видомар, или Видимир, второй король верлов, правивший у пределов Далмации, предал мученической смерти святого Максима, а с ним еще 40 христиан.

Свевлад (Sueulado), третий король верлов, именуемый другими Синду — вальдом (Sinduualdo), оказал помощь Нарсесу в войне с готами и немало прославился своим геройством.

Даже женщины у верлов славились своей воинской доблестью, и шли на бой с неприятелем вместе со своими мужьями. Однажды после поражения от римлян они, указывая на тех пальцами, стали упрекать мужей за то, что они дали себя победить коротышкам.

 

6

 

 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Информация о книгах размещена только с ознакомительной целью. Права на частное или коммерческое использование принадлежат авторам и организациям правообладателям. После ознакомления с книгой, скачанной с сайта, Вам необходимо удалить её с компьютера.

 

 

«Поделиться этой информацией с друзьями»

Данные кнопки помогают Вам быстро делиться интересными страницами в своих социальных сетяхи блогах. А также печатать, отправлять письмом и добавлять в закладки.

 
# ВКонтакте # Одноклассники # Facebook # Twitter # Google+ # Мой Мир@Mail.Ru # Отправить на email # Blogger # LiveJournal # МойКруг # В Кругу Друзей # Добавить в закладки # Google закладки # Яндекс.Закладки # Печатать #

 

 

 

На главную
Статьи
 
 
Рейтинг@Mail.ru  
 
Яндекс.Метрика  
 
 
   
Copyright © Твой Храм. Все материалы расположенные на этом сайте предназначены для ознакомления.