<<<Перейти к описанию  
 

Славянское Царство, Мавро Орбини. 2010г.

Историография.

20

Посему Петр, незамедлительно прибыв в Константинополь, заключил мир и женился на внучке императора, дочери его старшего сына Христофора (Christofano). По возвращении Петра домой его брат Иван и другие болгарские вельможи составили заговор против него, однако он был изобличен, и все заговорщики схвачены. Иван был принародно бит и посажен в темницу, все же остальные — обезглавлены.

Император, узнав об этом, под предлогом подтверждения договора отправил к Болгарину монаха Иоанна, бывшего прежде настоятелем (Rettore), наказав тому любой ценой освободить Ивана и привести его с собой в Константинополь. Иоанн с большой ловкостью выполнил это поручение. Вызволив Ивана из тюрьмы, он посадил его в Месемврии на галеру, которая отвезла его в Константинополь. В то же самое время Михаил, другой брат Петра, томимый жаждой властвовать, захватил в Болгарии мощную крепость, где нашел себе много сторонников. Поскольку Михаил в скором времени умер, упомянутые сторонники, чтобы избежать гнева Петра, напали на римские владения.

Совершив грабительский набег от Македонии [через] Стримон до Греции, они захватили Никополь и, овладев им, там и осели. Однако с течением времени в результате войн с римлянами почти все они были истреблены. После кончины своей жены Петр захотел возобновить договор с императором и отправил в Константинополь в качестве заложников своих сыновей Бориса (Burisc) и Романа. Когда скончался их отец Петр, им было разрешено вернуться в Болгарию и наследовать отчий трон, поскольку братья Давид, Моисей, Арон и Самуил, сыновья одного из первых болгарских вельмож комитопула (Comitopolo) [Николая], побуждали болгар к восстанию.

Через некоторое время в Болгарию с большими силами вторглись венгры, и Борис послал к императору Никифору просить о помощи. Никифор, не придав значения его просьбе, ответил, что честь империи не позволяет ему это сделать. Однако вскоре после этого те же венгры, вторгшись во Фракию, предали ее жестокому опустошению. Император, растерявшись, отправил посла с множеством даров к Болгарину, прося его выступить со своим войском и дать отпор венграм.

Однако тот, отвергнув дары, сказал, что честь и польза болгарской короны не позволяют ему это сделать — с венграми у него заключен мир, нарушить который без всякого подстрекательства с их стороны было бы несправедливо. Оскорбленный этим ответом император послал Калокира, сына [протевона] Херсона (Chersone), к русскому государю Святославу (Sfendoslauo), чтобы побудить его выступить против болгар. Калокир сумел повести дело так, что Святослав вторгся в Болгарию и, разграбив ее, вернулся с великой добычей на Русь, и в следующем году сделал это вновь.

Подчинив своей власти почти всю Болгарию вместе с царями (Re) Борисом и Романом, он решил перенести в Болгарию свой престол, привлеченный как удобством ее местоположения, так и посулами Калокира, обещавшего (как только он станет императором) немедленно уступить ему всю Болгарию. Однако император, которым был тогда преемник Никифора Иоанн Цимисхий, узнав об этих кознях Калокира, с большими силами выступил против Святослава и, разбив его в битве, вынудил отступить в свою страну. Несмотря на то, что царь Борис со своим войском сражался в упомянутой войне на стороне Русского, император, схватив его, обошелся с ним милостиво. Освободив его, он сказал, что воевал не с болгарами, а со Святославом.

Святослав, узнав об этом, приказал немедленно разоружить двадцать тысяч болгар, которые были при нем, и приставил к ним охрану, чтобы они не перебежали к римлянам. Тем не менее вскоре после этого они были освобождены, и царь Борис был препровожден к императору в Константинополь. Император, заставив его снять регалии своего царства, а именно золотой венец, шапку из виссона и сапоги из червленого скарлата, возвел его в достоинство магистра. Помимо этого, Борис уехал из Константинополя в римском платье. Проезжая через лес, он (как говорит Кедрин) был убит одним болгарином, принявшим его за настоящего римлянина. Болгары, узнав об этом, возвели на трон Селевкию (Seleuchia), полководца, исполненного великого духа.

Селевкия, не довольствуясь Вереей (Ferrea Prouincia), или Загорой, захватил страну трикорнов (Tricornesi), именуемую ныне Топлицей (Toplizza), овладел и городом Средец (Sredica), который греки искаженно именуют Сердикой (Sardica). На обратном пути в Болгарию его начали мучить приступы боли, и, не доехав домой, он скончался. Ему наследовал Субботин (Subotin), которого греки именуют Сабином II. Никаких сведений о нем у историков не сохранилось, за исключением того, что после его смерти Болгарская держава была практически полностью покорена и порабощена римлянами, однако в таком положении она пребывала недолго.

При императоре Василии Багрянородном, который наследовал Цимисхию, болгары восстали и передали власть над своей державой братьям Давиду, Моисею, Арону и Самуилу, сыновьям (как было сказано) комитопула [Николая], поскольку царский род к тому времени уже пресекся, и в живых оставался только сына Петра Роман, который был евнухом. Из упомянутых братьев Давид вскоре умер, Моисей во время штурма Сереса (Serra) был сражен наповал ударом камня, а Арон по приказу своего брата Самуила был убит вместе со всей своей семьей, кроме сына, нареченного двойным именем Иван Святослав. Такая судьба постигла [Арона] потому, что он пытался обрести абсолютную власть над Болгарией, либо потому, что был сторонником римлян — поговаривали и о том, и о другом.

Таким образом, Самуил стал единовластным правителем Болгарии. Пока римляне были поглощены своими междоусобицами, он вторгся в западные провинции империи и не только разграбил, но и присоединил их к своим владениям. Он совершил набег на всю Далмацию, где, помимо прочих злодеяний, сжег предместье Рагузы и первый Котор, который был тогда малонаселен. Георгий Кедрин, рассказывая об этих набегах Самуила на Римскую империю, пишет: «Болгарин Самуил отличался воинственностью и не мог жить мирной жизнью.

Он измотал весь Запад своими набегами: опустошив Фракию и Македонию с селениями близ Салоник, он разграбил Фессалию, Грецию и Пелопоннес. Помимо этого, он захватил немало городов и крепостей, самым крупным из которых был город Ларисса, и не раз одерживал верх над римлянами, громя их войска». Так говорит Кедрин. Император, желая обуздать дерзость Самуила, привел войско в Болгарию. Оставив магистра Льва Мелиссина (Leone Melisseno) охранять опасные теснины, он двинулся дальше и осадил Сердику (Sardica).

Находясь там, он получил донесение, что Мелиссин, желая овладеть троном с помощью силы, уже устремился в сторону Константинополя. Это нарушило все замыслы императора: он был вынужден снять осаду Сердики и вернуться со всем войском в Константинополь. Болгарин, не осмеливаясь вступать в бой с неприятелем, укрывался в горах. Увидев, что император внезапно изменил свои намерения, он подумал, что тот испугался. Напав на него, он наголову разбил римское войско, овладев шатрами и императорскими регалиями. Император, едва сумев бежать, укрылся в Филиппополе.

Посему Болгарин, возгордившись, не только опустошил Фракию, Македонию, Грецию и Морею, но и вторгся в Иллирик, грабя и предавая огню все вокруг. Император, подавив и усмирив все внутренние усобицы и бунты, обратился к отмщению Болгарину и послал во Фракию своего префекта Григория Таронита, чтобы дать отпор Самуилу. Самуил, став против Салоник, часть своего войска оставил в засаде и приказал небольшими отрядами совершать набеги вплоть до Салоник.

Об этом донесли префекту Григорию, и он послал своего сына Анюта (Asote) разведать численность неприятеля. Ашот по неосмотрительности совершил вылазку именно в то место, где была устроена засада, и был взят в плен. Его отец, узнав об этом, ринулся ему на помощь, но сам оказался окружен болгарами. Доблестно сражаясь, он пал смертью храбрых. Когда о гибели префекта было объявлено императору, он немедленно послал [ему на смену] префекта Запада магистра Никифора Врану (Niceforo Vrano).

По прибытии в Салоники тот получил донесение, что Самуил, безмерно возгордившись после убийства вышеупомянутого Григория, миновав Салоникский залив (i Bagni di Salonicchio) и перейдя реку Пеней, в настоящее время опустошает Фессалию, Беотию и Аттику и, проникнув по Коринфскому перешейку, громит Морею. Никифор, подняв войско и пройдя с ним по предгорьям Олимпа в Лариссу, оставил там весь обоз, а затем ускоренным маршем пошел через Фессалию. Миновав Фарсальские поля и перейдя реку Апидан (Epidamo), он стал лагерем на берегу Сперхея (Sperchio) против Самуила.

В то время вода в упомянутой реке по причине проливных дождей поднялась настолько сильно, что река вышла из берегов. Посему Болгарин не опасался быть застигнутым врасплох. Никифор тем не менее приказал искать брод. Найдя подходящее место, он приказал войску переправиться на другой берег. Под покровом ночи он напал на беспечно спавших болгар и перебил немалое их число, и никто из болгар не успел взять в руки оружие — так темна была ночь. Самуил и его сын Роман получили тяжелые ранения и попали бы в плен, если бы не спрятались среди трупов и следующей ночью не бежали в Этолийские горы.

По их хребту они добрались до горы Пинд, а затем оттуда — до Болгарии. Тем временем Врана освободил римлян, находившихся в плену и, сняв доспехи и оружие с павших болгар, с большой добычей, взятой в неприятельском лагере, вернулся в Салоники. По возвращении домой Самуил освободил Ашота, сына Таронита, и отдал ему в жены одну из своих дочерей, которая, влюбившись в Ашота, угрожала своему отцу лишить себя жизни, если он не выдаст ее за него.

Справив свадьбу, он отослал зятя с дочерью в Драч, дав ему эту область в управление. По прибытии туда Ашот, уговорив свою жену, сел с ней на римские галеры, курсировавшие вдоль тамошних берегов для охраны границ. Добравшись на них до Константинополя, он был почтен чином магистра, а его жена — зосты. Император после этого вторгся в Болгарию через Филиппополь, поручив этот город заботам патрикия Феодорокана (Teodocrano). Затем, разрушив множество крепостей в Триадице (Triadiza), вернулся в Моси- нополь (Mosinopoli).

В следующем году он послал вышеупомятого Феодорокана и протоспафария Никифора Ксифия (Niceforo Protospatario Xifiano) с мощным войском на захват крепостей, лежащих по ту сторону горы Гем. Захватив Великий Преслав, Малый Преслав и Плиску (Pliscoba), они вернулись домой. Через год после этого император вновь вторгся в Болгарию через Салоники. [Во время этого похода] Добромир сдался ему вместе с городом Верней (Веггеа) и получил от императора чин проконсула. Когда же император пошел на приступ Сервии (Serbie), которую защищал Николица, прозванный так из-за малого роста, то встретил яростное сопротивление.

В конце концов, овладев крепостью, он оставил в ней римский гарнизон, а болгар переселил в другое место. Попал к нему в руки и Николица, которого он взял с собой в Константинополь и сделал патрикием. Несмотря на это, Николица, тайно скрывшись, бежал к Самуилу, и оба без промедления ринулись на захват Сервии. Однако, благодаря быстрой помощи со стороны императора, они отказались от своей затеи, и Николица, бежав, вновь попал в руки к римлянам, которые отослали его под охраной в Константинополь. Император, покинув Сервию, восстановил крепости, разрушенные Самуилом.

Остальные же крепости, которые удерживал неприятель, он захватил силой, отослав захваченных там болгар в место под названием Волерон (Bolera). Оставив гарнизоны в своих крепостях, он прибыл в Воден (Bodena), крепость, стоящую на отвесной со всех сторон скале, через которую несет свои невидимые подземные воды Островское озеро (palude d'Ostroba) и там выходит наружу. Несколько раз император испытывал дух защитников крепости, убеждая их сдаться по доброй воле, но ничего от них не добился.

Посему он начал их непрерывно атаковать и, потерял большую часть своего войска, в конце концов, ей овладел. Удалив из крепости болгарский гарнизон, он отослал его в Волерон. Оставив там гарнизон из римлян, он вернулся в Салоники. Крепость Салоники была отдана в управление военачальнику Дракшану (Draxan), который упросил императора оставить его в Салониках.

Там он женился на дочери епитропа (primo Pribatario) церкви Св. Димитрия, от которой у него было двое детей. Однако затем он собрался бежать, был схвачен, но по ходатайству тестя получил свободу. Свою попытку он повторил еще раз и вновь был освобожден. На третий же раз дело не обошлось: бежав, он был схвачен и на месте посажен на кол.

В следующем году император осадил город Видин, и по прошествии восьми месяцев овладел им. Тем временем Болгарин пошел на Адрианополь. Внезапно напав на город в день Вознесения Господня, он захватил его и разграбил. Император, хорошо укрепив Видин, вернулся домой. При приближении к городу Скопье он получил известие, что Самуил разбил лагерь по ту сторону реки Аксий, именуемой ныне Вардаром. Вода в этой реке из-за наводнений, вызванных дождями, сильно поднялась, и болгары, не опасаясь быть застигнутыми врасплох, пренебрегли необходимыми в таких случаях дозорами, но просчитались.

Император, найдя переправу, под покровом ночи напал на них, перебив немалое число болгар. Самуил с горсткой своих [приближенных] бежал, а город Скопье был сдан императору Романом, сыном прежнего болгарского царя Петра. Этого Романа, поставленного Самуилом охранять упомянутый город, некоторые [авторы] называют именем его деда Симеона. За это император сделал его патрикием и префектом Абидоса. Покинув Скопье, император подошел к Пернику, который защищал отважный и опытный военачальник Кракра (Cracras).

Осаждая этот город, император потратил много времени и потерял многих из своих воинов. Отчаявшись захватить крепость с помощью силы или подкупа, он отступил к Филиппополю, а оттуда отбыл в Константинополь. Каждый год он неустанно посылал из Константинополя в Болгарию войско, предавая все огню и мечу. Самуил же не осмеливался вступить с ним в бой. Видя слабость своих сил, он решил преградить императору доступ в Болгарию с помощью рвов и засек. Зная, что император обычно вторгается через Кимва Лонг (Cimbalongo) и Клидион (Cleidio), он устроил в теснинах засеки и, поставив там сильную охрану, стал поджидать императора. Император, прибыв в упомянутое место, попытался пройти, но получил яростный отпор и был отброшен назад.

Когда император уже отчаялся в успехе, префект Филиппополя Никифор Ксифий упросил его задержаться и не прекращать атак, пока он не предпримет обходный маневр. Получив согласие, Ксифий ускоренным маршем обошел гору Беласицу (Balatisto), возвышавшуюся к югу от болгарской засеки, и, поднявшись на ее вершину 29 июля, с оглушающим шумом ударил в тыл болгар. Застигнутые врасплох болгары бежали, и император, увидев, что засеки никем не охраняются, разрушил их и ринулся вперед, преследуя бегущих. Много болгар было тогда захвачено в плен, а еще больше — перебито.

Самуил едва сумел спастись благодаря своему сыну. Яростно отбиваясь от нападавших, он посадил отца на коня и отвез его в крепость Прилеп (Prilapo), или Прилуп (Prilup). Зо- нара в жизнеописании этого императора говорит, что Самуил с войском из пятидесяти тысяч воинов сошелся в битве с императором, у которого их было девяносто четыре тысячи. Римляне одержали победу, захватив в плен почти пятнадцать тысяч болгар. Император приказал ослепить [пленных болгар], оставив на каждую сотню поводыря с одним глазом, и велел явиться в таком виде к своему государю Самуилу.

При виде их у Самуила подкосились ноги, и он едва живой рухнул наземь. Затем, немного оправившись, он попросил холодной воды, и с ним случился приступ той болезни, которую греки именуют кардиогмос (Cardiogmo). Эта болезнь и свела его вскоре в могилу. Симеону наследовал его сын Радомир, называемый также Роман или Гавриил, более крепкий и сильный, чем его отец, но менее рассудительный. Он был сыном рабыни из Лариссы и вступил на трон пятнадцатого сентября. Не пробыв на нем и года, он был предательски убит на охоте сыном Арона Иваном Владиславом, которому он спас жизнь, когда Самуил [приказал] убить остальных его братьев.

Однако прежде чем это произошло, Самуил послал с большим войском Несторицу, одного из первых вельмож Болгарии, против Феофилакта Вотаниата (Teofilato Botaneata), который стал префектом Салоник после Давида. В битве с ним болгары потерпели поражение, и многие из них попали в плен. Пленных вместе с остальной добычей Феофилакт привел к императору, который находился в ту пору в теснине Клидион (Chlidio). Проведя через них римское войско в Болгарию, император приблизился к Струмице и захватил крепость Мацукион (Matzucio), приказав Феофилакту перейти холмы у реки Струмицы и, предавая все огню, устранить все препятствия, которые могли бы помешать его возвращению в Салоники.

Поначалу болгары не препятствовали ему делать это, но, когда он собрался вернуться к императору, напали на него в узком проходе, где он не мог ни пройти вперед, ни отступить назад. Там он и погиб с большой частью своего войска. Император, получив известие об этом, загоревал. Не осмеливаясь двигаться дальше, он отступил в Загору, где находилась хорошо укрепленная крепость Мелник (Melenico), стоявшая на высокой скале и окруженная со всех сторон очень глубокими рвами. В ней, как в надежном месте, нашли убежище многие из жителей окрестных мест. Император послал к ним евнуха Сергия, одного из своих тайных камергеров, мужа мудрого и красноречивого. Тот умелыми речами и обещаниями сумел убедить их сложить оружие и сдаться императору.

Император милостиво их принял и, оставив в крепости сильный гарнизон, вернулся в Мосинополь. Находясь там, 24 октября он получил донесение о смерти Самуила. Немедленно покинув Мосинополь, он прибыл в Салоники, а затем оттуда направился в Пелагонию (Pelagonia). Не причинив никакого ущерба упомянутой области, [он ограничился тем], что сжег дворец Радомира в Битоле (palazzo Buteliano a Radomir) и, послав небольшой отряд, захватил крепости Прилеп (Prilapo) и Штип (Stipeio).

После этого, подойдя к реке Црна, он переправился через нее на плотах и бесчисленных бурдюках и прибыл в Воден (Budena). Покинув Воден, 9 января он прибыл в Салоники. Радомир, мстя за смерть отца, совершил жестокий карательный набег на Фракию. Его конница, дойдя до стен Константинополя, повергла всю Римскую империю в ужас. Император, опасаясь за судьбу империи, вступил в секретные переговоры с Иваном Владиславом, уговаривая последнего отомстить за смерть своего отца, убитого по приказу Самуила вместе с другим его братом, и обещая, если тот сделает это, уступить ему все болгарское царство с городом Драч в придачу.

По прошествии некоторого времени Владислав, охотясь вместе с Радомиром, предательски убил его. Тем временем император послал с войском Ксифия и Константина Диогена, сменившего Вотаниата на посту префекта Салоник, в Мегленскую область. Когда они, разорив упомянутую область, осадили город, прибыл император. Он приказал отвести в другое русло окружавшую город реку и заминировать его стены. Видя это, жители города испугались и сдались императору вместе с цитаделью.

При этом в плен попали кавхан Домициан (Domitiano Caucano), влиятельный советник Гавриила, мегленский князь Илица (Elitze) и другие вельможи, а также немалое число солдат. Всех годных для воинской службы император отправил в Васпуракан (Aspracania), а всех остальных, негодных, отдал своим воинам. Он приказал также сжечь дотла крепость под названием Энотия (Notia) близ Меглена (Mogleni). На пятый день после прибытия туда императора однорукий римлянин (Cheirotmeto Romano) привел слуг сына Арона Ивана Владислава. [Через них] Иван Владислав извещал императора о том, что лишил жизни и трона своего двоюродного брата Гавриила, обещая при этом быть союзником и другом императора. Император, прочитав послания Владислава, послал ему грамоту с подтверждением всего обещанного, скрепив ее своей печатью.

Позднее, видя, что Владислав не держит слово, он вернулся в Болгарию и, разграбив Острово (Ostrouo) с близлежащим местечком Соек и Пелагонское поле, приказал ослепить всех пленных болгар. Дойдя до Охрида, столицы Болгарского царства, он захватил его и, устроив все свои дела, отбыл в Драч, поскольку от его прибытия туда зависело спасение и сохранение упомянутого города. [А дело было вот в чем.] Пока Трибаллия (Trymalia) с близлежащими сербскими городами была под властью короля Владимира, который приходился зятем Самуилу и отличался справедливостью и миролюбием, Драч, как пишет Кедрин, находился в полной безопасности.

Однако после того как Владислав убил Гавриила, а затем и своего свойственника Владимира, заманив того с помощью ложной клятвы, данной архиепископом Болгарии Давидом, и обезглавив, территория Драча не раз подвергалась опустошению, как Владиславом, так и его военачальниками. Упомянутый отъезд императора в Драч, с другой стороны, обернулся бедой. Император, идя на Охрид, оставил позади себя конный отряд под началом Георгия Гонициата и протоспафария Ореста с заданием опустошить Пелагонское поле. Однако болгары под предводительством Иванчи (Iuanze), которого греки именуют Ивац (Ibatza), окружили упомянутый отряд и изрубили мечами. Император, оплакивая их гибель, вернулся в Пелагонию и, преследуя Иванчу, дошел до Салоник, а затем — до Мосинополя, послав Давида Арианита с войском на захват Струмицы.

Тот, стремительно и яростно напав на упомянутые земли, захватил крепость Термица (Termiza). Ксифия с другим войском император отправил на захват крепостей Триадицы. Ксифий, овладев всеми крепостями на равнине, захватил и крепость под названием Войон (Boion). В феврале того же года император отбыл из Константинополя и, прибыв в Триадицу, осадил крепость Перник (Pernico), где провел восемьдесят дней в непрерывных атаках, неся большие потери. Не сумев сломить упорство ее защитников, император снял лагерь и, ничего не добившись, отбыл в Мосинополь. Восстановив там свое войско, он в начале весны вторгся в Болгарию и в результате осады овладел крепостью под названием Лонгон (Longo).

После этого он послал Давида Арианита и Константина Диогена в Пелагонское поле, откуда они вернулись с немалым числом пленных и скота. Вышеупомянутую крепость Лонгон император приказал сжечь, разделив всех взятых там пленных на три части. Одну из них он отдал русским, своим союзникам, другую — римлянам, а третью оставил себе. Оттуда император пошел на Костур (Castorea). После нескольких попыток овладеть городом, совершив не один приступ, он, хотя цель не была достигнута, отступил назад. Причиной этого были донесения, полученные от префекта Доростола Цицикия (Titzio), сына патрикия Феодота Иберийца (Teudato Ibero), в которых тот сообщал императору, что болгарин Кракра, собрав сильное войско, соединил его с войском Ивана и, заручившись поддержкой печенегов, собирается напасть на римские владения.

Император, узнав об этом, немедленно изменил направление. По пути он захватил и сжег крепость Вышеград (Bosograda) и восстановил Верию (Вегеа). Однако, разрушив крепости Острово и Молиск (Molisco), он остановился, получив известие, что Кракра и Иван, преданными печенегами, отказались от похода на римлян. Посему император на обратном пути захватил город Сетину (Setena), где была цитадель Самуила с большими запасами пшеницы. Император, раздав пшеницу своим солдатам, все остальное приказал сжечь. Вскоре после этого, узнав, что Иван со своим войском находится неподалеку, он послал вперед отряды из схолариев Запада и Салоников под началом Константина Диогена. Иван, поджидая их, расставил засады.

Император, опасаясь за судьбу своих воинов, вскочил на коня и, обогнав всех, произнес только [одну фразу]: «Если есть тут смельчаки, пусть следуют за мной!», и поскакал вперед. Как пишет Кедрин, лазутчики Ивана, увидев это, в испуге прибежали к болгарам, крича наперебой: «Bezite zessar», что у болгар и других славян означает «Бегите, царь!». Посему Иван Владислав обратился со своим войском в беспорядочное бегство. Римляне, преследуя его, захватили множество коней, всю его утварь и пленили его двоюродного брата. Совершив это, 9 января император возвратился в Воден.

Иван Владислав, однако, не отказался от своего намерения чинить римлянам как можно больший ущерб. Снарядив большое войско, он пошел на Драч, но, придя туда, пал, как пишет Кедрин, от руки неизвестного убийцы. Правил он два года и пять месяцев. Император, получив уверение в его гибели от префекта Драча патрикия Никифора Пегонита (Niceforo Patritio Pegonita), немедленно поднял войско и направился в Адрианополь. По пути туда его встретили брат и сын Кракры, которые сообщили императору весьма приятную новость о сдаче тридцати пяти крепостей.

За это император достойно наградил их, удостоив Кракру звания патрикия, поскольку в числе сданных ему крепостей был и знаменитый Перник. Во время пребывания императора в Моси- нополе к нему прибыли также послы из Пелагонии, Морозвизда (Morobisdo) и Липляны (Lipenio), передавшие под его власть все [упомянутые] города. Из Мосинополя император прибыл в Серее (Serra). Туда же прибыл Драгомуж (Dragomus), передавший императору Струмицу и приведший с собой префекта Халдеи (Chaldia) Иоанна, который был схвачен Самуилом и провел двадцать два года в темнице.

За это император удостоил Драгомужа звания патрикия. Как только император подъехал к Струмице, к нему прибыл архиепископ Болгарии Давид с посланием от Марии, жены Ивана Владислава, обещавшей уступить ему всю Болгарию, если он согласится сделать то, что она просила. Встретился там император и с Богданом, правителем крепостей, расположенных во внутренней части Болгарии. Он также удостоился звания патрикия за то, что гораздо раньше проявил себя сторонником императора, убив своего тестя. Сделав это, император покинул Струмицу и отправился в Скопье.

Передав город в управление патрикию Давиду Арианиту, он проехал через крепости Штип (Stipeio) и Просек (Prosaco), где подданные встречали его рукоплесканиями и песнями, поздравляя с одержанной победой. Затем, взяв вправо, он вошел в Охрид и стал там лагерем. Город Охрид стоит на высоком холме у большого озера, из которого в сторону севера вытекает река Дрин. Затем, повернув на запад, она впадает в Ионическое море близ крепости Леш (Illisso). Этот город был столицей всей Болгарии, и в нем находилась болгарская ризница, которую император приказал тогда открыть и обнаружил там огромную сумму денег, золотые венцы и сто сотен [фунтов] золота.

Раздав часть этих сокровищ в качестве подарков своим воинам, он передал город в управление патрикию Евстафию Дафномелу (Eustatio Patritio Dafnomelo), оставив в нем сильный гарнизон. Затем, выйдя за стены города, он радушно принял жену Ивана Владислава, которая прибыла к нему с тремя сыновьями и шестью дочерями. Помимо этого, она привела с собой внебрачного сына Самуила, а также двух дочерей и пятерых сыновей Радомира, сына Самуила. Один из этих сыновей Радомира был ослеплен Владиславом в то время, когда он убил его отца Радомира с женой и его зятя Владимира.

Было у Марии от Владислава еще трое сыновей, но они, бежав на Томор (Tmoro), одну из самых высоких Керавнийских гор, нипочем не хотели являться к императору. По приказу императора все должны были оказывать Марии должный почет. По этой причине к императору пришло немало других болгарских вельмож, и среди них Несторица, Лазарица (Zarico) и юный Добромир, каждый со своим пешим войском. Император с радостью принял их, воздав подобающие их положению почести. Прибыл и сын Владислава Пресиан (Prosiano) с братьями, которые, как было сказано, бежали на гору Томор.

Вынужденные оставить свое убежище по причине непрерывной осады, которой обложил их император, они, получив от него разрешение на свободный проход, добровольно сдались. Император, ободрив их добрым словом и дав то, о чем они просили, покинул Охрид. Прибыв на Преспанское озеро, он заложил две крепости: первую — на одной из окружающих озеро гор, назвав ее Василида (Basilide), а вторую — на упомянутом болоте, или озере.

От Преспы он направился в Девол (Diaboli). Устроив там суд, он вновь принял Пресиана с его братьями. Они поклялись в верности императору, и он удостоил Пресиана звания магистра, а остальных [братьев] — патрикия. Был приведен на суд и ослепленный Ивац (Iuanze). Рассказ о том, как он лишился зрения, мне представляется не столько занимательным, сколько удивительным, и будет тут к месту.

Итак, как был сказано ранее, после гибели Владислава его жена Мария вместе со своими сыновьями и прочими болгарскими вельможами сдалась на милость императора. Один лишь упомянутый Ивац бежал и, захватив почти неприступную гору, стал жить там в роскошной цитадели с садами и другими удовольствиями. Эту цитадель одни авторы именуют Врохот (Prochoto), а другие — Пронища (Pronista). Идя супротив императора, он домогался болгарского трона, что нарушило и расстроило многие замыслы императора.

Император, сойдя с главной дороги, повернул на юг и пришел в Девол, чтобы понять, что можно предпринять: либо заставить его сложить оружие и покориться, либо одолеть его в бою. Проведя там некоторое время, он попытался через послания убедить Иваца оставить свою затею, которая не могла принести ему ничего, кроме гибели. Тот умелыми ответами продержал императора в неопределенности более пятидесяти шести дней.

Префект Охрида Евстафий, видя, какую озабоченность и огорчение вызывает у императора Ивац, доверив дело лишь двум слугам, в верности которых он был уверен, выждал подходящее время и сделал следующее. Был день Успения Богородицы, и Ивац, по обычаю тамошних славян, устраивал пир для своих [подданных], причем прийти на этот пир могли не только соседи и знакомые, но и гости из далеких стран. Евстафий без приглашения отправился на упомянутый праздник. Задержанный дозором, охранявшим проходы, он попросил передать Ивацу, что с ним желает переговорить Евстафий.

Ивац, немало удивленный, что тот по своей воле явился во вражеский стан, приказал привести его и с радостью принял. Когда по окончании заутрени все разошлись по домам, Евстафий сказал Ивацу, что должен переговорить с ним с глазу на глаз. Ивац, уверенный в том, что Евстафий отложился от римлян и должен обсудить с ним важные для обоих дела, взял его за руку и, приказав слугам находиться поодаль, медленно направился с ним в одно тенистое место, где росло множество яблонь, столь больших, что за ними никто не мог их услышать.

И вот, когда Ивац оказался там один на один с Евстафием, мужем сильным и отважным, тот стремительно бросился на него и, повалив на землю, уперся ему коленом в грудь, почти не давая дышать. Тем временем по поданному им знаку прибежало двое его слуг и, заткнув Ивацу рот рушником, чтобы он не мог ни кричать, ни позвать на помощь, выкололи ему глаза. Отведя его во дворец, они поднялись на чердак и, обнажив мечи, стали ждать нападения врагов. Те, услышав об их дерзости, немедленно сбежались к дворцу, вооруженные кто мечом, кто копьем, кто луком, кто камнем.

Толпа несла горящие поленья и факелы, крича, чтобы их убили, сожгли, изрубили и забили камнями, и никто не жалел этих негодяев и злодеев. Евстафий, видя ярость болгар и ни на минуту не сомневаясь в неминуемой гибели, тем не менее все время подбадривал своих товарищей, призывая не падать духом и не дать схватить себя, как пугливым бабам, врагу, от которого нечего ждать, кроме жалкой и лютой смерти. Высунувшись из окна и сделав болгарам знак рукой, чтобы они поутихли, он обратился к ним с такими словами: «Болгары! Вам хорошо известно, у меня никогда не было личной вражды к вашему государю, поскольку он — болгарин, а я — римлянин. Более того, я римлянин не из Фракии или Македонии, а из Малой Азии, которая лежит так далеко от вашей родины, что об этом знают только ученые мужи.

Посему всякий, кто не лишен разума, поймет, что поступок мой вызван не безрассудством, а необходимостью. Если бы я был лишен рассудка, то никогда не отважился бы на такое дело с очевидной опасностью для жизни. Поймите, все, что я сделал — я сделал по приказу и воле моего императора. Если за это вы хотите убить меня, мы — в вашей власти, однако мы погибнем или сложим оружие не раньше, чем воздадим достойную месть за наши жизни.

Мы будем биться насмерть! И если мы погибнем, что вероятно, да что там, неизбежно: ведь нас так мало, а вокруг — толпа, то свою смерть мы будем считать наисчастливейшей. Тот, с которым вы хотите вести затяжную войну, отомстит за нашу кровь!» Болгары, выслушав эти слова и понимая, что остались без предводителя, в то время как император с войском стоит поблизости, утихомирились, и их старейшины ответили, что согласны признать римского императора своим господином и клянутся хранить ему верность.

Посему Евстафий без помех привел Иваца к императору. Император, воздав великую хвалу Евстафию за его беспримерный подвиг, назначил его префектом Драча и подарил все имущество Иваца, а самого Иваца приказал держать под стражей.

В то же время прибыл и Николица, который не раз прежде оказывался в руках у римлян, но всякий раз обретал свободу. Он бежал в горы, и был там осажден. Одни из его товарищей были схвачены римлянами, другие — сдались им по доброй воле. Когда он среди ночи пришел в лагерь, император не пожелал его принять и, отослав в Салоники, приказал держать под стражей. После этого император устроил дела в Драче и Адрианополе.

Снабдив свои провинции воинами и военачальниками, он позволил римским невольникам, если они пожелают, остаться там, остальным же — следовать за ним. Когда он прибыл в Костур, к нему привели двух дочерей Самуила Болгарина. Те, увидев в числе приближенных императора Марию, вдову прежнего болгарского царя Владислава, яростно набросились на нее, угрожая смертью. Император же смирил их ярость, обещав дать им богатое приданое и выдать замуж согласно их достоинству.

Удостоив Марию титула зосты, он отослал ее с детьми в Константинополь. Затем руками Ксифия он разрушил все крепости, которые были в Сербии (Seruia) и Соске (Sosco), и прибыл в крепость под названием Стаги (Stago), куда для встречи с ним прибыл в холопском платье бератский князь Элемагус (Elemago Principe di Belegrado) со товарищи. Проезжая по пути оттуда через Зетунион (Zetunio), император осмотрел кости болгар, павших в сражении, когда Самуил был разбит Никифором. Это зрелище привело его в большое изумление, однако гораздо в большей степени его изумила стена под названием Скелос (Scelos), возведенная Рубеном (appresso Rupena) в Фермопилах (Termopoli) для устрашения болгар.

По прибытии в Афины он отслужил в храме Пресвятой Девы Марии (Chiesa della Madonna) молебен в благодарность за одержанную победу и сделал упомянутому храму множество богатых подношений. Оттуда он вернулся в Константинополь, где прошел с триумфом через Золотые ворота в золотой зубчатой короне на челе, ведя перед собой Марию с дочерями Самуила и прочими болгарами. Так римляне покорили Болгарское царство и владели им на протяжении тридцати пяти лет. В течение упомянутого времени болгары постоянно бунтовали, поскольку не только никогда никому не были холопами, но и помнили о своих предках, которые почти покорили [Восточную] Римскую империю, сделав ее своей данницей.

Не было у них недостатка и в тех, кто, воодушевляя остальных, ходил и воспевал славные подвиги своего славянского рода, которому всегда сопутствовала победа и покорялись другие народы. Посему при императоре Михаиле Пафлагонце болгары, взявшись за оружие со своей древней отвагой, сбросили римское иго. Совершили они это под началом своего соплеменника по имени Делян (Dolianin), мужа низкого происхождения, обладавшего немалой рассудительностью. Он был рабом в Константинополе, затем бежал и прибыл в Болгарию, где стал выдавать себя за незаконного сына прежнего болгарского государя Арона. Вскоре он побудил весь упомянутый народ отложиться от римлян и совершить вторжение во Фракию.

В связи с этим император послал одного из своих военачальников, чтобы дать ему отпор, однако тот по причине дурного обращения со своими воинами подвергся с их стороны нападению и, если бы во время бегства не удвоил шаг, вне всякого сомнения, был бы ими убит. Войско, оставшись без начальника, избрало себе в командиры одного из своих по имени Тихомир, болгарина родом, и провозгласило его царем Болгарии. Таким образом, упомянутое царство оказалось разделено: одна его часть была на стороне Деляна, другая — Тихомира.

Делян, не видя другого средства избавиться от соперника, кроме обмана, однажды послал за Тихомиром, приглашая его стать своим соправителем и соратником в борьбе с римлянами. Тихомир, поверив в искренность его слов, прибыл в Болгарию. Делян, повелев собраться всему народу, устроил посреди него суд и обратился ко всем с такими словами: «Для славы и величия Болгарского царства было недопустимо, чтобы доблесть болгарского народа, подчинившего себе за долгие века многие королевства и царства, затмило не только римское, но и, вообще, какое- либо другое господство.

Если Господь за грехи наши захотел так [наказать нас], все мы должны со смирением принять то, что посылает нам Небо. Однако ныне, как вы видите, мы свободны почти как прежде, и ничто так не мешает нашему процветанию, как разлад между мной и Тихомиром. Как гласит изречение, "царская власть не терпит соперников". Посему, если все вы желаете себе преуспевания, выберите одного из нас двоих своим царем. Если вы признаете, что я из колена Самуила, уберите с моего пути Тихомира, или же выберите его, лишив меня трона».

Тогда весь народ единогласно провозгласил Деляна болгарским царем и предал смерти Тихомира, побив его камнями. После этого Делян незамедлительно двинулся на Драч. Захватив его, он вторгся в Грецию и овладел Никополем со всей его округой. Император, узнав о восстании болгар, решил отомстить его зачинщику. Пока он готовился к войне, явился тот, кто освободил его от этой заботы. Сын Арона Болгарина Алусиан, удостоенный титула патрикия, живя среди римлян, за какое-то преступление против императора был лишен им права входить в императорский дворец и даже передвигаться по Константинополю, будучи посажен под домашний арест. Посему он, узнав о восстании болгар, переоделся армянином и бежал в Болгарию.

Там в непринужденных беседах он стал намеренно упоминать об Ароне, говоря болгарам: «Если бы вдруг явился один из законных сыновей Арона, не кажется ли вам, что его следовало бы предпочесть ублюдку?» Все отвечали, что больше всего хотели бы иметь своим царем подлинного законного сына Арона. Тогда Алусиан открыл тайну одному мужу, который более других знал всех родных Арона. Тот, пристально вглядевшись в его лицо, сказал, что хотел бы увидеть другой, более надежный знак, который отмел бы все сомнения, а именно, черное родимое пятно на руке, окруженное густыми волосами.

Увидев его, он признал в нем подлинного сына Арона. Немедленно преклонив колена, он припал к его стопам и дал знать остальным, что среди них находится муж царского рода. По этой причине многие оставили Деляна и перешли на сторону Алусиана. Видя, однако, что Болгарское царство не в состоянии более выносить такого разделения, они договорились править по общему совету и согласию. Алусиан, будучи более искушен в интригах, сумел упредить козни Деляна. Приказав приготовить роскошный пир, он позвал на него среди прочих и Деляна. Во время трапезы Делян был схвачен, а затем по приказу Алусиана связан и ослеплен.

Став упомянутым образом единовластным правителем Болгарии, он дал знать императору, что хочет вновь подчинить Болгарское царство Римской империи, при условии, однако, что император обещает милостиво принять его и наградить по заслугам. Император ответил ему, что Римская империя без всякого колебания сделает все, о чем он попросит. Посему Алусиан прибыл в Константинополь, где был немедленно удостоен титула магистра. Преданные упомянутым образом болгары, оставшись без вождя, были без труда вновь покорены римлянами.

Однако не прошло и года, как один из болгарских вельмож по имени Неделько (Nediglco) поднял народ на восстание. Убив императорского префекта, болгары выступили в поход, причиняя, по своему обыкновению, огромный ущерб римским владениям. Римляне, не в силах предпринять ничего иного, чтобы справиться с такой бедой, с помощью немалой суммы денег подкупили некоторых болгар, и те во время пира предательски убили Неделько.

С того времени, а именно (по мнению некоторых) с 1175 года, вплоть до восшествия на престол Исаака Ангела, что произошло примерно в 1185 году, болгары находились под властью Римской империи. Хотя в течение упомянутого времени империя и направляла туда своих правителей, болгары обращали мало внимания на их приказы, вынуждая их блюсти интересы болгар в большей степени, чем свои собственные.

Всякий же раз, когда получалось по–иному, они начинали роптать. И поскольку римлянам приходилось часто воевать как на востоке, так и на западе, ни один поход (по словам Георгия Кедрина) не обходился без участия болгар со своей конницей. Посему, пока упомянутый славянский народ был в союзе с римлянами, дела империи шли хорошо. Однако при императоре Исааке Ангеле болгары, всегда относившиеся к римлянам с презрением, по случаю конфискации скота из их стад и отар, а также податей, которые они должны были платить, открыто отложились от Римской империи.

Зачинщиками этого восстания были болгарские вельможи братья Петр и Асень (Iasen), именуемый греками Асан (Asane). Братья (дабы не подумали, что они совершили это без причины) отправились в Кипселы (Cypselle) к императору, прося зачислить их в римские легионы и даровать небольшие владения на горе Гем. Когда и тому, и другому было в этом отказано, они ушли, ропща про себя, что им не только отказали в просьбе, но и унизили. При этом они позволил себе некоторые высказывания, по которым можно было понять, что по возвращении домой они поднимут восстание.

Особенно отличился Асень, муж отважный и свирепый, которому за его распущенный язык по приказу севастократора Иоанна была дана пощечина. Итак, вернувшись домой с пустыми руками, они впоследствии так жестоко отомстили Римской империи, что (как пишет Никита Хониат в жизнеописании Исаака Ангела) не найдется человеческого языка, на котором можно было бы во всей полноте описать размах их возмездия Римской империи и те разрушения, которые были содеяны ими в римских провинциях.

Поскольку подвигнуть болгар поднять оружие против римлян было делом нелегким ввиду связанных с этим немалых трудностей, упомянутые два брата для воодушевления болгар возвели на свои средства храм во имя святого мученика Димитрия. Собрав в нем множество бесноватых обоего пола, они подсадили к ним несколько человек, которые, притворяясь одержимыми, принялись возглашать, что настало назначенное Богом время для возвращения болгар к своей исконной свободе, и что для этого святой мученик Христов Димитрий оставил салунскую митрополию и свой храм и пришел к ним на помощь.

Болгары, услышав об этом, словно по божественному внушению исполнились отваги и сил, и стали кричать, что нельзя более медлить, а нужно, взяв оружие, напасть на римлян, а тех, кто попадет в плен, немедленно лишать жизни, не внимая их мольбам и отвергая любой выкуп и дары — и быть в этом тверже алмаза. Итак, распаленные болгары взялись за оружие. Посему вышеупомянутый Петр возложил на себя золотую корону и надел красные сапоги (по обычаю тамошних царей), позволив и своему брату Асеню именоваться царем.

Осадив Великий Преслав, он задержался там несколько дней. Не в силах захватить его, он снял осаду и с невероятной быстротой устремился на завоевание некоторых римских городов и крепостей, где захватил большую добычу и увел в полон множество знатных римлян. Император со всем войском выступил против него, однако он со своими болгарами отступил для охраны опасных проходов. Там в течение некоторого времени они доблестно сопротивлялись, отбивая все атаки императора. Однако, случилось так, что вопреки всем ожиданиям в тех местах выпал густой туман.

Он пришелся на руку римлянам: внезапно напав на неприятеля, они вынудили его бежать и оставить упомянутые места. Тогда Асень со своим братом и некоторыми вельможами, перейдя Дунай, обратились за помощью к жившим поблизости валахам. Император тем временем мог совершить набег на всю Болгарию и поставить свои гарнизоны в многочисленных городах на Геме, большинство из которых (если не сказать почти все) расположены на крутых обрывах или на высоких неприступных холмах. Однако император не сделал ни того, ни другого.

Предав огню несколько хлебных скирд, он вернулся назад, скорее обострив, чем смягчив, противостояние, что сделало болгар более дерзкими по отношению к римлянам. Возвращался император в Константинополь с таким триумфом, как если бы разгромил врага. В связи с этим один из сановников, принадлежавших к судейскому сословию (по имени Лев Монастириот), остроумно заметил: «Болит теперь душа Василия Болгаробойцы, [потому что император не последовал его примеру, и совершил более, чем тот завещал.]» После окончательного разгрома болгар упомянутый император издал эдикт: «Если когда-либо болгары опять восстанут, то должно следовать его примеру: всякий, кому придется с ними сражаться, должен первым делом закрепиться у них в стране, предавая все огню и мечу». Этот эдикт против болгар он приказал потом вывесить в Сосфеновом монастыре (Monasterio di Sothenio).

Тем временем болгарский царь Асень, собрав немалое войско из болгар и валахов, вернулся на родину и, найдя ее полностью свободной, исполнился еще большей дерзости. Не довольствуясь одной Болгарией и своим мирным владением ей, он обратился к нанесению еще большего ущерба Римской империи, задумав присоединить Сербское царство к Болгарскому, как это было прежде. Несмотря на это, император не пожелал выступить против него лично и послал вместо себя своего дядю севастократора Иоанна, который весьма успешно давал отпор врагу.

Однако после обвинения в домогательстве власти в империи он был отозван, и на его место был послан кесарь Иоанн Кантакузин, муж сестры императора. Иоанн был муж высокого роста, мужественный и обладал громким голосом. Он имел большой опыт в военном деле, однако по причине своей чрезмерной дерзости, как пишет Никита (I), имел несчастливую судьбу и, в конце концов, был ослеплен Андроником. Итак, Иоанн, видя, что болгары укрываются в горах, не учел, что они делают это для восстановления своих сил после понесенных тягот или для большей безопасности, а приписал это их страху и подлости.

Посему без всякой опаски он разбил лагерь на равнине, не позаботившись об устройстве рва и выставлении надежного дозора. Видя это, болгары под покровом ночи напали на него. Иоанн едва успел бежать, а его войско было разбито и подверглось жесточайшему обращению: одни были обезглавлены, другие уведены в полон. С теми, кто спасся бегством и достиг шатра кесаря, он обошелся более жестоко, чем сами враги, осыпая их бранью и называя изменниками империи.

Чтобы смыть свой позор и бесчестье, он во всеоружии вскочил на арабского скакуна и, потрясая щитом, с громким криком: «За мной!» ринулся на врага, хотя сам не знал ни куда скакать, ни что происходило в его лагере. Посему император, узнав о его упомянутых промахах, отозвал его домой и послал на его место Алексея Врану (Brana Alessio), мужа малого роста, но редкого ума и столь же редкой рассудительности, которого в те времена считали одним из самых даровитых военачальников. Сняв войско, Алексей стал продвигаться вперед, разбивая лагерь с большой осторожностью. На марше он требовал непременно соблюдать строй и быть готовым без подготовки вступить в бой.

Более же всего он старался наносить [как можно больший] урон врагу, не подвергая при этом опасности своих воинов. Перенеся немало тягот в пути, он преодолел опасные проходы и прибыл в место под названием Черная Горка (Monticello Negro). Разбив там лагерь, он внушил всем надежду на славное завершение похода. Однако, всегда мечтая о троне, он тогда обнаружил этот свой замысел и оказал большую помощь болгарам. Вскоре он понес за это наказание, пав в бою с маркграфом Монферратским кесарем Конрадом. Тем временем болгары продолжали наносить ущерб римлянам.

Разгневанный этим император решил еще раз лично выступить против них. Желание выступить в поход усиливало и то обстоятельство, что, согласно его сведениям, болгары, получив в подкрепление множество скифских отрядов, уже не скрывались в горах, а, разбив лагерь в окрестностях Агафополя, совершали разорительные набеги на близлежащие земли. Император, не сумев сразу собрать большое войско, выступил с малыми силами и, прибыв в Тавроком, поселение близ Адрианополя, стал ждать там подхода остального войска, которое по его приказу без промедления должен был привести кесарь Конрад.

Конрад поначалу обещал сделать это, но затем, видя, что обманулся в своих надеждах на императора, изменил решение и, сев на новый и хорошо вооруженный корабль, отплыл в Тир. Там он был принят тамошними своими соплеменниками как оракул. Выступив в поход на сарацин, он возвратил [своим соплеменникам] Яффу (Ioppe), иначе именуемую Акрой (Асе), вместе с другими городами. Однако вскоре многие знатные христиане, последовавшие на свои средства за Конрадом, погибли, а сам Конрад, не успев проявить в полной мере свою доблесть, был убит одним из хасисийцев (Chasij).

Хасисийцы питают такое глубокое почтение к своему государю, что готовы немедленно подчиниться любому его повелению. Стоит ему двинуть бровью, как они стремглав бросаются с обрыва, на отточенные мечи, в бушующие волны и палящее пламя. Желая убить врага своего государя, они или дружелюбно приближаются к нему или прикидываются посланцами, а затем бросаются на него с клинком, который прячут [под одеждой]. Их нисколько не заботит, каким образом они достигнут цели и какое наказание или пытки их ожидают. Вернемся, однако, к рассказу об императоре.

Оказавшись в трудном положении и видя, что болгары продолжают грабить римские провинции, он отобрал тысячу человек и, дав им самых быстрых коней, выступил из Таврокома на поиски врага, приказав обозу и прочему люду, непригодному для войны, двигаться в Адрианополь. Тем временем лазутчики донесли, что болгары разоряют селения близ Лардеи (Lardea) и, перебив множество народа и взяв большой полон, с большой добычей намереваются вернуться домой. Император приказал трубить в трубы и, вскочив на коня, двинулся [наперерез врагу].

Достигнув Вастерн (Basterne), император дал небольшой отдых войску, поскольку неприятель еще не показывался. Пробыв там три дня, он направился в сторону Верой (Вегое). Едва войско покинуло упомянутое место, к императору явился лазутчик с тревожной вестью о том, что неприятель находится рядом и движется крайне медленно, поскольку, во–первых, не опасается нападения врагов, а во–вторых, нагружен добычей.

Тогда император, разделив войско на отряды под началом командиров, направился к той дороге, по которой, по его сведениям, двигались враги. Те, как только увидели римлян, поручили охрану добычи нескольким отрядам болгар и скифов, приказав им самыми короткими путями добраться до гор, а сами стали бесстрашно ждать нападения римской конницы. Тогда Петр, брат Асеня, желая поднять дух своих воинов, громогласно прокричал: «Пришло время, мои доблестнейшие воины, вернуть себе нашу утраченную свободу, уважение и славу. Теперь вы должны показать римлянам, что им придется биться с сыновьями и потомками тех, кто некогда сделал их своими данниками».

Воодушевленные его словами болгары ринулись на врага с таким напором, что римляне после первой атаки бросились бежать. Император, видя себя покинутым, сам обратился в бегство и прибыл в Адрианополь. Затем, видя, что болгары, грабя и предавая все огню, продолжают продвигаться вперед, он собрал сильное войско и выступил навстречу им в Верою (Веге), где в кровопролитной битве потерпел поражение. Несмотря на это, он с большой поспешностью вновь собрал войско и повел его к Агафополю, чтобы там остановить их набег, [однако болгары в это время стали] грабить селения близ Филиппополя.

Когда он желал прийти на помощь селениям, которые от них страдали, болгары, следуя за ним по пятам, разоряли те места, откуда он уходил. По словам Никиты Хониата, всем этим руководил Асень, муж отважный и в затруднительных обстоятельствах весьма находчивый. Император из-за этого пребывал в меланхолии, не зная, что предпринять. В конце концов, он счел за лучшее вторгнуться в Загору и испытать дух болгар, попытавшись склонить их к восстанию против Асеня, но, убедившись в их верности, почти в отчаянии оставил эту затею.

В это время (как пишет Зонара в жизнеописании императора Михаила, сына Дуки) хорваты (Crabati), иначе именуемые сербами (Seruij), напали на Болгарское царство и захватили несколько городов, однако затем после нескольких кровопролитных сражений вынуждены были отступить в свои земли. Болгары же, обезопасив себя со всех сторон, с еще большим рвением продолжили борьбу за возвращение остальной части своего царства, нанося немалый урон римским владениям. Это побудило императора собрать такое большое войско, которого никогда прежде не было, и совершить с ним вторжение в Болгарию.

Переправившись в Анхиал, он пошел самыми короткими путями горы Гем, однако за два месяца своего пребывания там не совершил ничего примечательного, поскольку обнаружил, что города и крепости укреплены гораздо лучше, чем прежде. Когда же он захотел вернуться назад, то болгары перекрыли все проходы, так что почти все его войско было там уничтожено, а сам он с горсткой своих воинов спасся, потеряв во время прорыва круглый шлем, который защищал его голову. Болгары же, возгордившись после одержанных побед, увезли домой немало римских сокровищ и всевозможного вооружения.

И ничто не могло в дальнейшем удержать их от вторжений: жертвой их набегов становились не только села и деревни, которые они подвергали жестокому разграблению, но и на крупные хорошо укрепленные города. Они разрушили Анхиал, захватили Варну и сровняли с землей значительную часть Триадицы, которая прежде именовалась Сердикой (Sardica). Из Стопониона (Stumbio) они изгнали жителей, а из Ниша увели неисчислимый полон.

В то же самое время жупан Сербии, вторгшись в римские владения, наносил им немалый урон, всеми силами пытаясь овладеть городом Скопье. Император послал против него своего военачальника по имени Калоком (Calocomo) с тридцатью двумя тысячами воинов. Встретив жупана близ реки Моравы, тот вступил с ним в битву, в которой римляне понесли поражение, а жупан вернулся домой с богатой добычей. Тем временем болгары продолжали наносить урон империи и несколько раз опустошили окрестности Филиппополя и Верой (Веггео). Против них выступил Константин Ангел, однако все его усилия оказались тщетными.

После него был послан Василий Ватац (Bataze Basilio) с тридцатью семью тысячами воинов. Вступив в битву с неприятелем, римляне потерпели столь сокрушительное поражение, что ни одному из них не удалось спастись. Итак, когда после стольких славных побед дерзость болгар стала [для римлян] почти невыносимой, Алексей Ангел, став императором, попытался утихомирить их, направив к братьям Петру и Асеню посла для переговоров о мире. Однако надменный ответ болгар императору и их непомерные требования свели эти переговоры на нет.

Посему император был вынужден послать в Болгарию войско. В сражении с болгарами под Серрами (Serre) римское войско было разбито и уничтожено, а дука Алексей Аспиет (Alessio Aspiate) был захвачен в плен. Вскоре после этого болгары овладели множеством крепостей и, поставив в них сильные гарнизоны, вернулись домой с богатой добычей. Император, стремясь хоть как-то обуздать их дерзость, послал [против них] большое войско под началом севастократора Исаака. Тот, встретив три тысячи болгар, совершавших набег на Фракию, напал на них и уничтожил.

Тогда некоторые болгарские вельможи, находившиеся в Константинополе, предупредили болгар, чтобы те впредь не вступали столь безрассудно в сражения с римлянами и знали, что управление империей находится в руках у мужа, весьма искушенного в военном деле. Когда болгары передали это Асеню, тот с немалой заносчивостью ответил: «Не всегда следует верить молве и опасаться или бояться того, силу и доблесть которого она превозносит (как если бы он воистину был таким). Более того, не следует недооценивать и сбрасывать со счетов и того, кто слывет робким или трусливым.

Однако и молвой не следует пренебрегать, считая ее пустой и напрасной, особенно тогда, когда она широко распространилась. В любом случае, лучше всего постараться испытать на деле тех, кого превозносят или поносят, подобно тому, как проверяют золото на лидийском камне. Зачастую в некоторых делах следует полагаться на зрение, а не на слух. Ухо ничего не видит, но слышит чужие толки и враждебные речи. Глаз — более верный и надежный судья. Как говорит Корник, судья, который видел, стоит десяти, которые слышали. Этот судья опирается не на чужое свидетельство, а на собственный опыт.

Это всем известно. Посему вы не должны пугаться, когда говорят, что римский император отличается редкой доблестью. Следует рассудить, был ли он таковым в уже прожитой им жизни. Тщательно рассмотрев ее, мы не найдем среди его свершений ни одного, которое заслуживало бы такой похвалы: он никогда не участвовал в войнах и сражениях за Римскую державу, не помогал своему брату в тяготах и опасностях войны, насколько я могу помнить, поскольку сам непрестанно разорял вражеские владения, умножая победы и триумфы.

Ни порфира, ни императорская корона не достались ему в награду за его труды — все это он получил благодаря превратности судьбы. Посему я не понимаю, по какой причине следует опасаться того, кто до сих пор не нанес болгарам никакого урона ни действием, ни советом. Постараюсь, насколько в моих силах, путем сравнения описать вам этого мужа и его качества: взгляните на шнурки, свисающие с моего копья — они разного цвета, хотя и сделаны из одного полотна и одним ткачом. Однако из-за различия в цвете думают, что они сделаны из разного полотна и разными мастерами, хотя на самом деле все наоборот.

Так и братья Исаак и Алексей, один из которых был свергнут с трона, а другой носит ныне императорскую порфиру, имели одного отца, вышли из одного чрева, родились на одной земле и получили одно воспитание, хотя Алексей и старше годами. Посему, на мой взгляд, и во владении военным искусством между ними нет никакой разницы, и вскоре все мы в этом убедимся. На основании сказанного я полагаю, что сейчас мы должны следовать тому же порядку ведения войны, которого придерживались и прежде, поскольку должны сражаться с теми же, кого мы не раз побеждали в бою, и кто, претерпев от нас большой урон и неисчислимые поражения, стали теперь трусливыми и малодушными.

При этом воодушевляет и то, что они уже возбудили против себя гнев Божий, свергнув с трона Исаака, который занимал его по закону и благодаря которому они освободились от жестокой тирании Андроника. Посему те, кто проявил такую неблагодарность к спасшему им жизнь, при первой же атаке, без сомнения, падут от руки своих врагов, как люди коварные и неблагодарные». Асень, видя, какое воодушевление вызвала его речь у воинов, с большой яростью напал на области близ Стримона и Амфиполя.

Севастократор, юноша, возгордившийся после одержанной прежде победы, узнав о набеге на Серры, не позаботился выяснить численность и силы неприятеля и, приказав трубачам трубить сбор, первым вскочил на коня, потрясая копьем в сторону врага, как если бы отправлялся на охоту на оленя или другого зверя. Пройдя вперед примерно три с половиной мили, он настолько утомил и конницу, и пехоту, что ко времени битвы они оказались полностью измотанными. Вскоре они приблизились к неприятельскому лагерю. Между тем Асень устроил засаду для севастократора, спрятав там большую и лучшую часть своего войска.

Севастократор, не заметив уловок и военных хитростей Болгарина, с тщетной надеждой на победу безрассудно ринулся вперед. Болгары, выйдя из засады, окружили римлян и перебили немалое их число, а сам севастократор попал в плен. После этого болгары исполнились еще большей дерзости и стали беспрепятственно совершать повсюду набеги, так как никто им в этом не препятствовал, поскольку те, кто не погиб в сражении, ускоряя шаг, бежали в Серры. Скиф, пленивший севастократора, всеми способами старался спрятать его, чтобы об этом не узнал Асень.

Он надеялся, уведя его в Скифию, получить за него большой денежный выкуп. Однако, когда стало известно о пленении главнокомандующего, его стали усердно разыскивать и, обнаружив, привели к Асеню. В этом сражении в числе прочих попал в плен один римский священник, прекрасно знавший болгарский язык. Когда его повели на Гем, он стал горячо молить Асеня освободить его. Однако тот ни в какую не соглашался сделать это, говоря, что его намерением является скорее уморить всех римлян, чем спасти жизнь хоть одному из них.

Тогда бедный священник стал изрекать проклятия, говоря: «Пусть Господь Бог не даст тебе прощения за грехи твои, но покарает тебя лютой смертью, достойной твоего злодейства!» Вскоре так с ним и случилось: вернувшись в Болгарию, он пал от руки одного из своих приближенных. Вот краткий рассказ о том, как это произошло. Жил в Болгарии вельможа по имени Иванко, пользовавшийся у Асеня большим доверием. Он вступил в тайную связь с сестрой [жены] Асеня.

Тот, узнав об этом, призвал к ответу свою жену, говоря, что за это ей следовало бы отрубить голову. Она же, в свою очередь, стала обвинять его, говоря, что не раз предупреждала его об этом, однако он до того времени хранил молчание. Тогда он обратил всю свою ярость и гнев на Иванко, послав за ним среди ночи с приказом незамедлительно явиться к нему. Заподозрив неладное, тот стал извиняться, что не может прийти до наступления утра. Асень же настаивал, чтобы он явился немедленно. Тогда один из посланных за Иванко предупредил его, за какой надобностью его вызывают.

Иванко [был вынужден подчиниться], однако прежде, чем отправиться к нему, он захотел переговорить и посоветоваться со своими родственниками и друзьями. Те сказали, что ему безусловно следует пойти, но он должен постараться пронести под платьем меч. Если Асень начнет кричать и ограничится одними угрозами, то он должен постараться любым способом успокоить его и попросить прощения. Если же Асень даст волю рукам, то нужно успеть упредить его и смертельно ранить. Итак, когда Иванко явился к Асеню, тот сразу закричал, чтобы ему принесли меч, так как он собирается убить изменника, однако Иванко упредил его.

Стремительно подбежав к нему, он ранил его в пах и, бежав, скрылся у своих. Поведав им о случившемся, он стал советоваться с ними, как лучше устроить восстание, понимая, что братья и родственники убитого Асеня постараются отомстить за его гибель. Было решено обратиться за помощью к римлянам. Успев той же ночью привлечь на свою сторону многих других, они захватили Тырнов (Tarnouo) (самый укрепленный и красивый из городов на горе Гем, стоящий на холме и окруженный высокими и крепкими стенами) и восстали против Петра, брата Асеня. С наступлением утра молва о гибели Асеня разнеслась не только по Тырнову, но по другим городам.

Поскольку ни Петр не мог схватить Иванко, ни Иванко в одиночку противостоять Петру, первый их них решил добиться своего с помощью осады, а второй — прибегнуть к помощи римлян. Иванко, явившись к императору, стал просить его прислать войско, чтобы захватить и овладеть Тырновом, обещая в этом случае помочь ему завоевать всю остальную Болгарию. И император, без сомнения, сумел бы без больших усилий сделать это, если бы не протянул время. После некоторого промедления он послал протостратора Ману- ила Камица (Camyze). Тот двинулся с войском из Филиппополя.

При подходе к пределам Болгарии среди войска поднялся ропот. «Куда ты ведешь нас, — кричали они, — и с кем мы должны сражаться. Разве это не те горы, в которые мы не раз ходили без всякой пользы на свою погибель и позор? Вернись же, вернись и веди нас домой, иначе дни твои сочтены!» Посему Мануил был вынужден вернуться к императору. Тогда император с отборными частями сам двинулся к пределам Болгарии. Однако и он, не отважившись вступить в бой с врагом, вернулся восвояси, ничего не сделав. Иванко, видя малодушие римлян, тайком бежал из Тырнова к императору.

Посему Петр стал единовластным властителем всего Болгарского царства. Однако вскоре он был предательски убит одним болгарином, и на болгарский трон вступил его брат Иван, который был соправителем Петра и его соратником в войнах. Долгие годы он прожил в Константинополе в качестве заложника у Исаака Ангела, затем бежал и вернулся домой. Вступив на трон, он стал опустошать и разорять Римскую империю с такой же свирепостью, как и его брат Асень. И во всей римской армии не нашлось никого, кто дерзнул бы дать ему отпор, между тем как он одержал немало побед над римлянами и императором.

Последний оказал радушный прием Иванко, который, по словам Зонары, оказал немалую помощь римлянам во многих походах. Он был высокого роста, довольно крепкого телосложения и обладал исключительным умом, однако чрезмерная гневливость и упрямство часто ввергали его во многие заблуждения. Постоянное общение с римлянами нимало не смягчило его дикого нрава и врожденной жестокости. Император любой ценой хотел сдержать обещание выдать за него дочь севастократора, некогда убитого болгарами, однако она была еще далека от брачного возраста, и это вызывало досаду у Иванко.

Видя, что ее вдовая мать Анна обладает замечательной красотой, он сказал себе: «На что мне молочный ягненок? Лучше мне сочетаться браком с ее матерью Анной». Сообщив о своем решении императору, он осуществил свое намерение. После этого он постоянно пребывал в окрестностях Филиппополя, где не раз оказывал доблестное сопротивление своим сородичам, однако не мог предотвратить их вторжений в провинции империи. Между тем болгары одержали столько побед и подвергли империю такому жестокому опустошению, что (по словам Зонары) этого не выразить с помощью слов.

Руины городов близ Гема, вся Македония и Фракия являют этому красноречивое свидетельство, после которого не нужно ни картин, ни слов. Итак, когда имперское управление во Фракии и в других провинциях пришло в упадок, особенно в деле обороны, император Алексей Ангел, побуждаемый скорее стыдом, чем надеждой на победу, выступил против болгар. Собрав большое войско в Кипселах (Cypsella), он решил в первую очередь отомстить болгарину Хрису (Chryso), мужу очень малого роста, обладавшему большим военным опытом.

Хрис отложился от болгар и был назначен императором комендантом Струмицы, однако вскоре, отложившись и от императора, стал домогаться болгарского престола. Осуществляя свое намерение, император потерпел такую неудачу, что вернулся домой с еще большим уроном и позором. Вскоре после этого болгары, переправившись через Истр в день святого мученика Георгия, внезапно напали на окрестности фракийских городов Кариштирана (Mesena) и Цурулона (Zerlo) и, пройдя набегом и по другим местам, собрали большую добычу. На обратном пути римляне напали на них в теснинах и, отняв всю добычу, перебили немало болгар.

Тогда император, собрав новое войско из римлян и персов, двинулся на захват городов, занятых Хрисом. Хрис укрылся в Просеке (Prosaco). Императорское войско, подойдя к упомянутой крепости, простояло там несколько дней, после чего император, не вняв добрым советам своих приближенных, снял осаду. Хотя персы, вторгшись в Болгарию, и захватили там кое- какую добычу, император возвратился их этого похода с большими потерями.

Оказавшись в столь тяжелом положении, он решил заключить мир с Хрисом и уступил ему Струмицу и Просек со всеми их окрестностями. При этом, несмотря на то, что у Хриса уже была жена, император обещал выдать за него свою родственницу, дочь протостратора [Мануила Камица], которая была затем отправлена к нему в сопровождении севаста Константина Радина (per Sebasto Costantino a' Radeno). Иванко же, став (как было сказано) зятем императора, был послан в качестве префекта в Филиппополь для защиты от вторжений болгар.

Пользуясь своим положением, он сумел повести дело так, что сделался единовластным властителем тех земель, отложившись от императора. Крайне раздосадованный этим император сначала послал к нему одного евнуха из числа прежних друзей Иванко, увещевая прекратить мятеж и вспомнить об услугах, оказанных ему римлянами, а немедленно вслед за ним — своих родственников с войском. Если бы упомянутый евнух не изменил императору, Иванко, без сомнения, оказался бы тогда в руках римлян. Иванко, узнав от евнуха о кознях императора, укрепил некоторые города на Геме и укрылся в горах.

Первым делом римляне направили свои усилия на захват городов и крепостей на горе Гем. Большую часть из них они захватили силой, понеся большие потери, причем в числе погибших оказался доблестный военачальник Георгий Палеолог. Остальные же крепости сдались им без боя. Укрывшийся в горах Иванко, мудрый и опытный военачальник, все свои помыслы направил на отмщение римлянам и, в конце концов, сумел с помощью военной хитрости разбить их, захватив в плен протостратора Мануила Камицу.

Видя, что удача сопутствует римлянам, он решил (не отваживаясь вступить с ними в открытый бой) действовать хитростью и устроил римлянам такую ловушку. Получив надежные сведения о большой нехватке провианта в лагере у римлян, и зная, что римляне жадны, падки на грабежи и большие любители чужого, он приказал вывести на равнину множество скота в сопровождении нескольких римлян, бывших у него рабами. Все это было представлено как дар, который он якобы посылает на Гем князю Загоры Ивану, состоявшему с ним в союзе против римлян.

Римляне, увидев такое множество скота, известили протостратора. Тот, подобно разъяренному льву или тигру, выскочил со своими воинами и, не подозревая о кознях Болгарина, ринулся на равнину на коне, не предназначенном для войны. Пока римляне занимались добычей, Иванко выступил из засады и, окружив их, почти всех перебил, захватив в плен протостратора. Исполнившись гордости после одержанной победы, Болгарин стал с чрезмерной наглостью опустошать провинции императора. Император, собрав большое войско, лично выступил против него. Произведя смотр войскам в Кипселах, он выступил в сторону Адрианополя.

Там в течение некоторого времени он пребывал в нерешительности, не зная, что предпринять. С одной стороны, не было никакой надежды на победу над врагом: войско было так напугано, что цепенело от страха от одних только слухов о приближении неприятеля. С другой стороны, отступление внушило бы врагу еще большую дерзость. Посему он решил вновь заключить с ним мир. Между тем Иванко наотрез отказывался заключить мир иначе, как при условии, что император письменным актом уступит ему все захваченные им прежде города и области и пришлет к нему с царскими регалиями его жену Анну.

Император с большой неохотой согласился на требования Иванко, и принялся за осуществление другого замысла, недостойного даже для варварского государя, не говоря уже о христианском императоре. После заключения упомянутого мира он сообщил Иванко, что очень хочет переговорить с ним. Чтобы убедить его приехать, он послал ему через своего зятя Алексея Христово Евангелие, приказав тому от своего имени присягнуть на нем, что не имеет намерения причинить Иванко обиду или какую-либо другую неприятность, а только желает обсудить с ним важные дела.

Когда Иванко, поверив его клятвам, прибыл к нему, он приказал немедленно бросить его в темницу, дурно истолковав известное изречение пророка: «Cum Sancto Sanctus eris, etc.» [«С преподобным преподобен будеши и т. д.»] Совершив упомянутое злодейство, император без труда овладел городами и крепостями Иванко, отправив в ссылку его брата Митю (Mitar). Однако в следующем году болгары, вторгшись во Фракию, сожгли самые крупные города и с большой добычей вернулись домой. Вне всякого сомнения, они дошли бы тогда и до ворот Константинополя, если бы у них на пути не стали русские, большие друзья римлян.

Тем не менее болгарский царь Иван, выступив против русских, в кровопролитной битве разбил их и изгнал из своей страны. Обратившись затем против римлян, он без труда овладел Костанцей (Costantia), знаменитым городом, лежащим в родопских пределах. Сровняв с землей его стены, он на шестой день страстной недели приступил к Варне (Varna). Встретив отчаянное сопротивление ее мужественных защитников, большинство которых было латинянами, он приказал соорудить деревянную машину на четырех колесах, достигавшую в высоту верхней части стен.

Подведя ее под стены города, он начал приступ и на третий день овладел городом. Приказав похоронить заживо всех пленных, он разрушил до основания городские стены и вернулся домой с богатой добычей. Протостратор Мануил Камиц, захваченный (как было сказано) в плен Иванко, не сумев убедить императора заплатить за него Хрису выкуп в размере двухсот золотых дукатов, в отчаянье вступил в сговор с Хрисом. Хрис, вторгшись в сопровождении Камица в области, сопредельные с Просеком, за короткое время покорил Пелагонию и без большого труда овладел Прилепом (Prilapo).

Двигаясь вперед, они захватывали один город за другим. Проникнув через Темпейскую долину (Тетре) в Фессалию, они заняли равнины, возмутили Грецию и, наконец, подняли мятеж против римлян в Морее. Видя это, император, чтобы утихомирить Хриса, дал ему в жены Анну, бывшую прежде женой болгарина Иванко. Этим он вернул себе Пелагонию и Прилеп, а затем вытеснил Камица из Фессалии, нанеся ему поражение в нескольких сражениях. Тогда же он овладел и Струмицей, где благодаря предательству захватил Хриса и заключил мир с болгарским царем Иваном.

Иван после этого обратился к мести тем народам, которые терзали его во время войны с римлянами. Когда же римский трон был захвачен Балдуином, множество греков бежало к Болгарину, пытаясь поднять восстание против императора. Балдуин, требуя от Болгарина изгнать римлян из своей страны, стал угрожать ему войной, однако это лишь еще больше разгневало Ивана. С войском из упомянутых римлян и подкреплением из валахов он вторгся во Фракию, опустошая и предавая огню все вокруг. Балдуин, получив об этом известие, объединил свои силы, разбросанные по различным местам, в единое войско и повел его на Адрианополь. В окрестностях упомянутого города они вступили в битву.

Болгарин, спрятав в засаде валашские полки, стал намеренно отступать. Латиняне, устремившись в наступление, попали в окружение и были почти полностью перебиты. Император Балдуин был захвачен в плен, граф Людовик де Блуа (Doloico Conte di Pelea) пал на поле брани, а венецианский дож Энрико Дандоло с горсткой своих приближенных спасся бегством, но вскоре от полученной тогда тяжелой раны скончался. Между тем болгары, почувствовав вкус роскоши и богатства латинян и овладев несколькими их городами, возгордились пуще прежнего.

Не имея перед собой соперников, они двинулись вперед. Овладев одними фракийскими городами почти без боя, другими — с помощью приступа, они предали их разграблению и разрушили до основания. Болгарин, уничтожая на своем пути селения, крепости и города, прошел набегом вплоть до Салоников и Македонии, обращая все вокруг, как говорится, в скифскую пустыню. Овладел он и Серрами, одолев в кровопролитном сражении защищавших его латинян. Латиняне, положившись на свое военное искусство, сами выступили ему навстречу и поначалу нанесли ему немалый урон, однако, в конце концов, потерпели поражение.

Спасаясь бегством в Серры, латиняне не успели запереть за собой городские ворота, и преследовавшие их болгары ворвались в город. Предав все огню и мечу, они разрушили городские стены до основания. После этого Болгарин захватил Верию (Веггеа) и много других городов. Напав на Филиппополь, он предал его жестокому опустошению и, питая давнюю обиду на тамошних жителей, проявил там крайнюю жестокость.

Подобным же образом он обошелся и с Фракией, где болгары учинили такое опустошение, что (как пишет Никита) «не видел того глаз, не слышало ухо». Некогда знаменитые и многолюдные города, мощные крепости, ласкающие взор луга, прекрасные сады со струящимися ручьями, высокие дома и дворцы из мрамора, украшенные живописью, обремененные плодами виноградники и обильные нивы — все это пребывало в таком разорении и запустении, что имело вид скорее пристанища для ежей и других диких зверей, чем человеческого жилища.

Переходя все мыслимые пределы в своей врожденной жестокости, они, хватая римлян, убивших в сражении их сородичей, погребали их заживо вместе с трупами тех, кого они убили. Иной раз, захватив на войне какого-нибудь знатного мужа, они хоронили его заживо верхом на его коне в полном вооружении. Упомянутую их жестокость среди прочих испытал на себе император Балдуин. Потерпев, как было сказано, поражение в битве, он в течение долгого времени томился в темнице в Тырнове с тяжелыми кандалами на ногах. Тем временем из болгарского плена бежал Аспиет.

Взбешенный этим Иван приказал немедленно вывести Балдуина из темницы и, отрубив ему топором ноги и руки, бросить [в мусорную яму] на съедение птицам и зверям, где тот на третий день расстался с жизнью. С такой же жестокостью он обошелся и с римскими пленниками, предав их смерти, не вняв их плачу и мольбам. В том числе погиб и дромологофет Константин Торникий. После захвата Константинополя [латинянами] он, хотя и против воли, служил Балдуину. Его не было рядом с Балдуином, когда тот попал в плен в сражении. Он [сам] прибыл к Болгарину в полной уверенности, что тот по достоинству оценит его, поскольку прежде не раз бывал в Болгарии послом от римлян.

Однако все его надежды оказались тщетными. По приказу Болгарина он был изрублен мечами и брошен без погребения. Иван, видя, что Феодор Ангел, захвативший обширные римские области во Фракии и Македонии вместе с городом Салоники, самым большим и знаменитым из городов Македонии, постоянно разоряет и его владения, призвав на помощь валахов, [выступил против него]. Сойдясь с Ангелом в битве, он нанес ему поражение и, захватив в плен, ослепил и бросил в темницу. Римляне же, потеряв (как было сказано) Константинополь, собрались в Никее и избрали императором Феодора Ласкариса, а после него — его зятя Иоанна Дуку. Посему между ними и латинянами непрерывно велись войны.

Во время одной из таких войн к Иоанну Дуке прибыло посольство от Болгарина, предлагая заключить мир и женить его сына Феодора на дочери прежнего болгарского царя Асеня Елине (Iellina). Это предложение так обрадовало императора, подвергавшегося в ту пору нападению сразу нескольких врагов, что он немедленно дал Болгарину свое согласие. Прибыв для переговоров с ним в Херсонес, он отпраздновал там бракосочетание Феодора и Елины. Тогда же епископ Тырнова был выведен из подчинения архиепископу Первой Юстинианы. Через некоторое время император Иоанн скончался.

Болгарин, едва услышав о его смерти, выступил в поход. Разоряя непрерывными набегами римские города и крепости во Фракии, он захватил множество крепостей в предгорьях Гема. Так же действовал в отношении соседних с ним римских городов и областей и вероломный Михаил в Фессалии. Тогда император, которым был тогда сын Иоанна Феодор, оказавшись в столь стесненных обстоятельствах, чтобы раз и навсегда освободиться от войн на востоке, возобновил договор, который его отец заключил некогда с турками.

Сделав это, с наступлением весны он переправился через Геллеспонт, ведя с собой такое большое войско, которого никогда не собирал его отец. Для участия в этой войне он собрал не только всех годных к военной службе, но и тех, кто был предназначен для охоты, приказав им, оставив собак и [ловчих] птиц, следовать за собой. Болгарин, узнав об этих приготовлениях императора, пал духом. Видя, что не может дать ему достойный отпор, как по неимению такого многочисленного и хорошо вооруженного войска, так и потому, что юный император был тогда в расцвете сил и жаждал славы, настойчиво доводил до конца все свои начинания, он счел за лучшее для себя заключить с ним мир и возобновить прежние договоры.

Он был уверен, что император согласится на примирение с ним, поскольку, во–первых, был его свойственником (cognato), а во–вторых, знал о страстном желании императора как можно скорее выступить против клятвопреступника фессалийца Михаила, пока тот все не захватил. Посему он отправил посла к императору и без труда заключил мир, вернув все крепости, отнятые им у римлян. Вскоре после этого Болгарин умер от раны в правой руке, полученной в одной из стычек. Поскольку сыновей после себя он не оставил, среди болгар начались споры о выборе нового царя.

В конце концов, договорившись между собой, они вручили власть Мицу (Mitze), который был женат на сестре скончавшегося царя Ивана. Однако тот, оказавшись мужем слабым и невоинственным, стал постепенно терять уважение у народа. Жил в ту пору среди болгар славный и благородный муж по имени Константин Тих (Techo), обладавший недюжинным умом и такой телесной силой, что легко мог одолеть любого. Видя упадок болгарского государства, он привлек на свою сторону часть бояр и простолюдинов и провозгласил себя болгарским царем.

Посему первым делом он осадил Тырнов, где находился престол болгарских царей. Миц, не в силах дать ему отпор, был вынужден бежать с женой и детьми и укрылся в Месемврии, мощной крепости на берегу Евксинского понта, и затем оттуда перебрался в Никею к императору. Отдав императору Месемврию, он получил взамен множество поместий около Трои и Скамандра и немалое ежегодное содержание, назначенное ему императором. Константин, заняв болгарский престол, отправил посольство к императору с обещанием быть ему впредь другом и вечным союзником, при условии, что тот отдаст ему в жены одну из своих дочерей.

Делал он это не потому, что был не женат, — была у него и жена, и дети, — а для того, чтобы не казаться ниже своих предшественников, которые имели больше прав на престол, чем он, так как происходили из царского рода или состояли в родстве с иноземными царями и императорами. Получив согласие императора, он прибыл в Месемврию и женился там на императорской дочери Феодоре. Первую же свою жену он отослал к римлянам в Никею в залог своей верности и в знак постоянства своей любви ко второй жене.

Во время правления у болгар Константина римский император скончался, а его сын Иоанн был ослеплен захватившим трон Михаилом Палеологом. Посему жена Константина, приходившаяся сестрой Иоанну, постоянно докучала своему мужу, побуждая его отомстить за оскорбление, нанесенное ее брату. Тем временем, пока болгарин пребывал в нерешительности, ожидая удобного случая, чтобы удовлетворить желание своей жены, прибыли посланники от султана Азатина (Azatine) с просьбой о помощи против римлян, обещая отплатить ему за вступление в войну большими деньгами. Это посольство обрадовало Константина.

Призвав на помощь двадцать тысяч валахов, он с большим войском вторгся во Фракию для разорения римских городов. В то время император также находился во Фракии, ведя войну с Фессалией, и Болгарин надеялся без труда захватить его в плен. И хотя во всем остальном ему сопутствовала удача, надеждам на поимку императора не суждено было сбыться. Предупрежденный о подходе болгар, тот тайком в одиночку бежал в горы близ Ганий (Gani).

Спустившись оттуда к морю, он по счастливой случайности встретил там две латинские галеры, которые по пути в Константинополь пристали в том месте, чтобы пополнить запасы воды. Через два дня вместе с этими галерами он прибыл в Константинополь. Болгары, узнав, что император ускользнул, ускоренным маршем двинулись к [городу] Эну (Епео), чтобы вызволить султана Азатина, который во время отсутствия императора был туда сослан. Местные жители, опасаясь в случае сопротивления погибнуть вместе со своим городом, без боя выдали им его.

В этой войне болгары столь жестоко опустошили Фракию, что в ней лишь изредка можно было увидеть вола или пахаря. Вскоре после скончалась жена Константина Феодора, и император Михаил Палеолог в знак взаимного примирения отдал ему в жены Марию, дочь своей сестры Евлогии. Впоследствии Мария, разгневавшись на своего дядю, восстановила против него мужа, византийцев и адрианопольского патриарха Григория, поскольку он, во–первых, оставил ее без приданого, а во–вторых, отправившись при папе римском Григории X на Лионский собор, заключил унию с латинянами.

По этой причине, как пишет Рафаэль из Вольтерры, после смерти ему было отказано в отпевании, и греческие священники не дали разрешение на его погребение. Устроила же все это вышеупомянутая жена Константина Мария. Во время правления в Болгарии Константина произошло восстание Лаханы (Lahane), которого (согласно Григорию Пахимеру) болгары на своем языке именовали Кордуквой (Corducuba).

Сын пастуха, он обладал большим умом. Собрав вокруг себя ватагу из воров и разбойников, он [первое время] жил разбоем. Награбив за короткое время немало сокровищ, он снарядил большое войско и стал разорять владения Константина. Константин, не в силах терпеть такое разорение своего царства, решил любой ценой отомстить ему и стал готовиться к войне. Вступив с ним в сражение, он потерял не только трон, но и свою жизнь. Лахана же, сверх всякого чаяния, вместе с царством получил и руку жены Константина, с которой по причине ее изнеженности обращался весьма дурно.

По окончании зимы он решил с помощью военной хитрости овладеть некоторыми римскими крепостями, чтобы, ослабив их, усилиться самому. Весть об этом сильно опечалила императора, осознававшего растущую угрозу. Видя, как тот с большим проворством и настойчивостью доводит до конца все свои начинания, он испытывал тревогу, говоря: «Если сила его будет расти, как сейчас растет, то, в конце концов, и римлянам будет с ним не совладать. Тот, кто желает жить в безопасности, должен предотвращать зло в зародыше. Если можно без труда обрубить корни растению, которое слишком быстро растет, то медлить не следует.

Равным образом не следует подвергать себя опасности и дожидаться удобного случая, чтобы отомстить за оскорбление, когда замыслы врага можно расстроить в самом зародыше». В тому времени потомок Асеня Миц, живший по вышеуказанным причинам в Трое, умер, оставив после себя сына по имени Иван Асень. Посему император приказал немедленно вызвать его, чтобы, изгнав из Болгарии узурпатора Лахану, передать ему трон, на который он имел все права. Женив его на своей дочери Ирине, он послал его с большим войском в Болгарию.

Лахана, понимая, что одних его сил недостаточно, обратился за помощью к татарскому хану Ногаю (Noga Signor de' Tartari), который по настоянию императора убил его во время пира. Иван Асень, без труда овладев престолом, поскольку болгары с радостью приняли его, изгнал Марию, племянницу императора, с ее сыном Михаилом и дочерью, и та прибыла в Константинополь. Но, как часто случается, после больших радостей приходят большие горести. Так произошло тогда и с Асенем. Жил в то время среди болгар знатный муж по имени Тертер, славившийся своей рассудительностью и редкой доблестью.

Асень, желая расположить и приблизить его к себе, чтобы самому сделаться более могущественным, отдал ему в жены одну из своих сестер, отослав его первую жену с детьми в Никею. После этого он удостоил Тертера звания деспота. Однако это не сделало его дружбу с Асенем прочной. Увидев, что тот прост и легкомыслен, Тертер, действуя скрытно, за короткое время расположил к себе все войско и многих бояр. Делал он это с намерением стать единовластным властителем упомянутого царства.

Асень, предупрежденный об этом, сделал вид, что отправляется навестить своего тестя и, тайком увезя с собой все уборы и сокровища болгарских царей, провел у тестя остаток своей жизни. Тертер же за отсутствием соперника занял болгарский трон. Однако по прошествии некоторого времени ему пришлось уступить другим то, чем он несправедливо завладел. Татарин Ногай, воодушевленный своими успехами, обратил свой взор на Болгарское царство.

Тертер, понимая, что не сможет дать ему отпор, как по причине огромного численного перевеса войска Ногая, так и из-за неприязненного отношения к себе болгар, бросив все, бежал в Адрианополь, где спустя несколько дней умер от лихорадки. Болгары тем не менее стали отважно готовиться к отпору Татарину, который, увидев их решимость, отступил назад. Смерть Тертера вызвала среди болгар волнения. Тогда император отправил к болгарам посла с просьбой избрать в цари Михаила, сына Марии и прежнего болгарского царя Константина, обещая, в случае его избрания, быть к ним впредь более благосклонным.

Однако болгары не могли ни на что решиться: одна их часть была на стороне императора, другая — на стороне Святослава (Suetislau), первого вельможи Болгарского царства, имевшего огромный военный опыт. В конце концов, Мария решила назвать упомянутого Святослава своим приемным сыном, и сделала это принародно в храме, накрыв одной полой своего покрова Святослава, а другой — своего родного сына Михаила.

Святослав, получив власть, пребывал в постоянном движении, задумывая одно великое свершение за другим. Чтобы упрочить свое положение, он женился на Феодоре, дочери императора Михаила, и выдал одну из своих сестер за Чаку (Tzaca), сына татарина Ногая. Когда позднее Чака попытался захватить болгарский престол, Святослав, устроив ему ловушку, схватил его и при содействии евреев задушил в темнице. Тем времени персы стали беспокоить Римскую империю на востоке, и Святослав по настоятельной просьбе императора послал [против них] войско, состоявшее из двадцати тысяч всадников и шести тысяч пехотинцев, отдав его под начало болгарина Ивана Херобоска Мацуката (Gioanni Cherobosco Mazucato).

Тот, вступив в бой с персами, разбил их, одержав над ними славную победу. На обратном пути домой, обремененный большой добычей, он столкнулся с врагом в опасной теснине. Доблестно сражаясь и перебив немалое число врагов, он пал на поле боя, покрыв себя бессмертной славой. Как только весть об этом достигла Болгарии, во всем царстве поднялся ропот против Святослава, которого обвиняли в гибели стольких славных мужей, которых было бы достаточно для защиты Болгарского царства от любого иноземного вторжения.

Святослав, заподозрив патриарха Иоакима, приказал схватить его и сбросить с обрыва. Однако Господь, всегда заботящийся о своих рабах, не позволил этому злодеянию Святослава долго оставаться безнаказанным. Болгары, испытывавшие, подобно всем остальным славянам, глубокое почтение к священнослужителям, видя вопиющее нечестие своего царя, стали открыто восставать против него. Тогда вдова Константина Мария, всегда искавшая случая, который, как говорится, есть душа человеческих поступков, возвести на престол своего сына Михаила, воспользовалась этим недовольством болгар и устроила так, что Святослав был вскоре предательски убит графом Кефалонии, который был также деспотом Этолии и Акарнании и приходился упомянутому Святославу двоюродным братом.

После этого Михаил, сын Марии, с согласия болгар был провозглашен болгарским царем. Михаил, женатый на дочери сербского короля Стефана Немани по имени Неда, или Доминика, желая иметь супругой представительницу императорского рода, оставил первую жену и женился на Феодоре, вдове Святослава и сестре Андроника Палеолога Младшего, женщине очень красивой, которая жила в ту пору в Тырнове. Упомянутый Андроник, раздраженный тем, что его дядя Андроник Старший живет слишком долго (поскольку желал как можно быстрее сделаться самодержавным правителем империи) отправил посла к Михаилу, чтобы привлечь его на свою сторону и заручиться его вечной дружбой.

Сделать это его побуждала также большая привязанность Стефана Немани к его дяде Андронику и неприязнь [Немани] к Михаилу, которого поддерживал Андроник Младший, на сестре которого Болгарин, как было сказано, был женат. Мать и брат Феодоры, не видевшие ее двадцать три года, попросили ее мужа прибыть с ней в какое-то место, где они могли бы свидеться. Исполняя их желание, он привез свою жену в Дидимотику, где император и его мать с царским почетом приняли их и одарили множеством богатых подарков. Там же между ними было заключено соглашение, что император придет на помощь Михаилу против сербского короля, а тот — императору против его дяди Андроника. Когда же они полностью одолеют противника, Болгарину в награду за его труды будут отданы несколько городов в Романии. Заключив упомянутое соглашение, Михаил со своей женой вернулся домой.

Однако условий своего соглашения с Андроником он не выполнил. Когда Андроник вел непрерывную борьбу со своим дядей, Михаил, питавший в своей душе, по–види- мому, какие-то великие надежды, тайно снесся с Андроником Старшим и предложил ему помощь в обмен на договор о дружбе. Андроник немедленно согласился, сочтя это милостью, ниспосланной ему небом. Посему упомянутые государи обменялись послами, которые приезжали, чтобы составить условия договора. Когда же Болгарин послал на помощь Андронику большое войско, неизвестно как было раскрыто, что прибывшие болгары, как только окажутся в Константинополе, попытаются овладеть городом.

По этой причине никому из болгар, за исключением их военачальника, не было позволено входить внутрь [городских стен], и войско разбило лагерь в десяти милях от Константинополя. Андроник Младший, узнав об этом, немедленно отправил своего посла с богатыми дарами и еще более щедрыми обещаниями к болгарскому военачальнику, прося его снять лагерь и вернуться домой, что Болгарин без промедления и сделал. Посему, через неполные тридцать дней после того, как Андроник, свергнув дядю, сделался самодержавным властителем Римской империи, Михаил Болгарин вторгся во Фракию для разорения римских владения.

Приведя с собой валахов, он намеревался как можно скорее пойти на захват Дидимотики и Адрианополя. Император, узнав об этом, прибыл в Адрианополь и отправил оттуда посла к Болгарину, прося его объяснить причину [своего вторжения]. Тот ответил, что хочет получить от императора то, что было ему некогда обещано. Если бы, по его словам, он пожелал прийти на помощь его дяде, Андроник Младший никогда бы не смог стать хозяином Римской империи. Мать императора и жены Болгарина, видя эти споры и разногласия, выступила посредником по их примирению и с помощью большой суммы денег, подаренной ей зятю, все уладила.

В следующем году сербский король Стефан Неманя стал снаряжать свое войско, чтобы отомстить за оскорбление, нанесенное болгарином Михаилом его сестре, которую тот оставил, прижив с ней детей. Болгарин, узнав об этих приготовлениях, послал просить императора, чтобы тот со своим войском совершил вторжение в Сербию. Сам он со своими болгарами вторгся бы с другой стороны, и у Немани не достало бы сил бороться с ними обоими. Император, приведя в готовность свои войска и подготовив все необходимое для войны, по весне выступил в поход.

Однако затем, увидев, что его войско значительно уступает войску сербского короля, стал лагерем в Пелагонии, решив дождаться действий со стороны Болгарина, располагавшего большими, чем у него, силами. Болгарин же, вторгшись в Сербию с северной стороны Гема с двенадцатью тысячами болгар и тремя тысячами валахов, прошел почти до истоков реки Струмицы. Не встретив нигде сопротивления, он в течение четырех дней предавал все огню и мечу. Однако на пятый день вместе с утренними лучами появился Неманя с большим войском, оружие которого так блестело на солнце, что ослепляло всех смотревших.

Когда войска сошлись в битве, Неманя во главе эскадрона сербской конницы и отряда из тысячи трехсот немцев, отважных и опытных воинов, ринулся туда, где находилось знамя Михаила. Без труда овладев им, он двинулся в сторону отряда, где находился Михаил и, устроив неприятелю кровавую бойню, захватил его в плен. Большая часть остального болгарского войска была перебита, а те, кто сумел бежать, вернулись домой почти нагими.

Михаил, получив смертельную рану, провел три дня в беспамятстве и на четвертый день, едва придя в себя, скончался. Император, получив об этом известие, вернулся домой, не оказав никому поддержки и не понеся никакого урона. В следующем году, узнав, что у болгар, желавших лишить власти жену и родственников покойного Михаила, началась смута, он без промедления собрал войско и напал на города и крепости у Гема. Почти все они достались ему без боя, поскольку местные жители сдавались императору добровольно. В числе захваченных им городов оказалась и Месемврия, находившаяся в то время под властью болгар.

После ожесточенных споров и препирательств болгары по настоянию Стефана Немани, ставшего после нанесенного болгарам поражения по сути правителем Болгарского царства, отдали трон брату (fratello germano) Михаила Александру. Александр, собрав большое войско из болгар и валахов, вторгся в соседние римские земли и, дойдя до Адрианополя, разграбил множество городов. Захватив при этом несколько крепостей, он, радуясь успеху, с большой добычей вернулся домой.

Иоанн Кантакузин, ставший императором вслед за Андроником, мстя за разорение своих земель, собрал римское войско и внезапно напал на болгарские земли, чтобы вернуть себе крепости у Гема, оказавшиеся под властью Александра. Стремительно вторгшись в Болгарию, он, предавая опустошению все вокруг, захватил множество крепостей, изгнав из них гарнизоны, оставленные Александром.

Тот, узнав об этом, попытался через послов заключить с императором мир, говоря, что не подобает христианскому государю проявлять такую жестокость по отношению к своим единоверцам, когда можно обойтись и без нее и жить в мире, обратив оружие против общего врага. Император ответил, что долг требует, чтобы города, основанные предками римлян, находились под их властью, и с этим отпустил посла Александра.

Тот с наибольшей поспешностью, на какую был способен, собрал войско из восьми тысяч болгар и двух тысяч валахов и, выступив из Тырнова, на пятый день прибыл в Русокастрон (Russo Castro), где и разбил лагерь, поскольку получил донесение, что император также находится в упомянутом месте. Император, встревоженный появлением войска Болгарина, намного превосходившего его по численности, тем не менее сохранил присутствие духа. Созвав на сходку всех своих воинов, он обратился к ним с такой речью: «Вы видите, победоносные братья мои по оружию, что нам предстоит принять бой в чужой стране вдали от родины без всякой надежды на помощь.

Поэтому будем биться так, как если бы должны были немедленно умереть и померкнуть вместе с этим солнцем! Пусть эта вражеская земля, на которой нам предстоит биться за свою жизнь, останется свидетельством нашей славы, а глаза врагов, которые переживут нас, — свидетелями нашей доблести. Многочисленность врага не должна пугать вас. Мы хорошо знаем, что зачастую случается большим ратям терпеть поражение от малых.

На это мы должны надеяться, уповая на Божью милость, благодаря которой, помимо прочего, афинянин Фемистокл с малыми силами потопил почти весь персидский флот у Саламина, а после этого фиванец Эпаминонд с малочисленным войском нанес поражение многочисленному и мощному войску лакедемонян — сначала в битве под Галиартом (Alicarto), а затем под Левктрами.

В то время Спарта лишилась Лисандра и с великим позором приняла прославленного Агесилая, спасшегося бегством». Римляне, воодушевленные этой речью, отважно устремились на болгар. В этой битве среди прочих проявил доблесть великий доместик Кантакузин, сын кесаря и племянник порфирородного. Однако и болгары не уступали им в доблести, и римляне, дрогнув, отступили в Русокастрон. Осажденные [в упомянутой крепости], они стали испытывать недостаток припасов и, в частности, фуража для коней, множество которых пало от голода. Император, попав в пучину бедствий, не видя никакого средства от них избавиться, стал возносить молитвы Богу, прося его о помощи.

Тем временем, узнав о поражении римлян, Месемврия со многими другими городами и крепостями примкнула к болгарам. С этим у императора пропала последняя надежда на помощь. Предлагать мир Александру он не решался, помня о том, сколько горя и несчастья причинил его державе. Итак, когда император был подавлен этими мыслями, Александр, сострадая его несчастьям, предложил ему мир и позволил беспрепятственно вернуться домой, увещевая быть впредь более сдержанным в своих поступках и помнить о том, что подобно четырем временам года любое положение может в один миг перемениться.

По возвращении домой император постарался закрепить этот мир, породнившись с болгарином. Через послов было предложено выдать дочь императора за сына Александра. Когда обе стороны дали свое согласие, император со своей девятилетней дочерью прибыл в Адрианополь и выдал ее за сына Александра, которому было пятнадцать лет. После этого Александр, вернувшись домой, занялся упрочением своей власти. Первым делом он изгнал из Болгарии Феодору Палеолог, вдову прежнего болгарского царя Михаила, вместе с ее трехлетним сыном по имени Шишман.

Та, видя бессмысленность сопротивления, отправилась со своим сыном по суше в Рагузу. Прожив там некоторое время, она уехала в Апулию, а оттуда перебралась в Константинополь, где и прожила остаток своих дней вместе со своим сыном, носившим (по мнению некоторых) прозвище Цапина (Zapina). Александр, освободившись от забот о Феодоре и ее сыне, правил своим царством с величайшей рассудительностью и спокойствием, верша правосудие над своими подданными к полному их довольству.

От первой жены у него было два сына: Срацимир (Strascimir) и еще один, однако из-за того, что мать упомянутых сыновей была женщиной неблагоразумной и не ладила со своим мужем, Александр женился на другой, которая была еврейкой. Представ перед ним однажды по случаю одной тяжбы, она так приглянулась Болгарину, что он непременно захотел на ней жениться. Посему, окрестив, он ввел ее в свой дворец. Свою первую жену он отослал подальше от себя, и держал ее там под надежной охраной.

Женившись на упомянутой второй жене, он имел от нее двух сыновей: Шишмана и Асеня (Assegno), или Ясеня (Iasen). Их мать, чтобы обеспечить своим сыновьям болгарский трон, с большой ловкостью отравила одного из своих пасынков. Его отец Александр, не имея прямых доказательств ее вины в его гибели, чтобы обезопасить его брата, отправил Срацимира с его матерью в Видин (Vidino), дав ему упомянутый город в управление. Срацимир, став правителем Видина, стал проявлять неповиновение своему отцу.

Однако Александр, нежно его любя, ни разу не предпринял против него никаких враждебных действий, прощая ему все, даже то, что он присвоил себе титул царя. Тем временем, аименно в 1351 году, венгерский король Лайош, желая покарать некоторых мятежников, послал в Боснию с большим войском палатинского графа Николу и Миклоша (Nicolo), архиепископа Эстергома (Strigonia). Вторгшись в Боснию, они хотели взять приступом крепость Сребреник (Srebarnik), но, не сумев ей овладеть, ушли, понеся большой урон.

Там же ночью была украдена печать эстергомского архиепископа, бывшего канцлером короля Лайоша, и позднее продана неким золотых дел мастерам. По прошествии некоторого времени король Лайош, оскорбленный Срацимиром, собрал против него большое войско и флот и, без труда одержав над ним победу, захватил в плен и увел с собой в Венгрию. В течение некоторого времени он держал его в темнице в крепости под названием Хумнек (Gomneck) [на территории] Загребского архиепископства, поставив управлять Видином одного из своих магнатов и оставив там небольшой венгерский гарнизон.

Валашский воевода Влайко (Vulaico), либо потому, что солдаты из венгерского гарнизона грабили его владения, либо по какой-то иной причине, подступил с большим войском к Видину и, захватив его (так как венгры укрылись в соседних крепостях), предал огню. Отослав всех захваченных в Видине на поселение в свои земли, лежащие за Дунаем, он пошел на приступ двух крепостей, где засели венгры. Не сумев взять их приступом, так как упомянутые крепости эти были хорошо защищены от природы и располагали четырьмя сотнями солдат, среди которых было шестьдесят генуэзских арбалетчиков, он обложил их осадой.

Тем временем сам король Лайош пришел из Венгрии, чтобы напасть на Валаха с тыла. Видя, что его сил недостаточно, Влайко вернулся в свои владения. Однако позднее между ними был заключен мир, и Влайко вернул в Видин всех тех, кого оттуда увел. В то же время Лайош освободил из темницы Срацимира и вернул ему Видин, принудив его, однако, принести клятву верности и оставив у себя в залог ее соблюдения двух его дочерей. Одна из них вскоре умерла, а другая по имени Доротея вышла замуж за Твртко, который был тогда баном Боснии, а позднее, как было сказано, присвоил себе также титул короля Рашки.

Итак, когда после двенадцатилетнего плена в Венгрии Срацимир вернулся в Видин, не прошло и пяти лет, как город этот стал таким же населенным, как и прежде. Управляя своим государством с большой рассудительностью, он обращался с рагузинцами, оказывавшимися в его краях, с непременной благосклонностью. Вскоре, а именно в 1363 году, скончался его отец Александр. От брака с женой–еврейкой (Braide) у него родилась дочь–красавица, которая, как пишет Лаоник (II), была отдана в жены турку Мураду (Amurate). От той же жены–еврейки (Hebrea) он оставил после себя трех сыновей: Шишмана, Асеня и еще одного, с которыми их брат Срацимир вел войну.

В то время в Болгарию вторглись и турки. Шишман с братьями вступил с ними в битву, в которой пал Асень. После упомянутой битвы Шишман заключил с турками мир, воздав им почести и выплатив дань. Посему турки не раз совершали набеги вплоть до Видина, грабя и разрушая все вокруг, но сам город захватить так и не смогли. Позднее они, переправившись через Дунай, проникли в Валахию. Тогда валашский воевода, захватив лодки, на которых они переправлялись через реку, ударил им в тыл и разбил. Те, кто избежал гибели в бою, в надежде на спасение устремились к лодкам.

Не найдя их, они стали бросаться в воду, чтобы не попасть в руки врагу, и там нашли свою погибель. Как уже было сказано, между сыновьями Александра Срацимиром и Шишманом шли споры за отчее наследство, и младший не желал уступить старшему. Шишман, видя, что не может соперничать со своим братом на равных, обратился за помощью к турецкому султану Мураду, предлагая ему большую сумму денег. Тот незамедлительно прибыл в Грецию с двенадцатитысячным войском и стал намеренно затягивать войну.

Когда же он увидел, что силы обоих братьев истощены, отчие сокровища растрачены и страна разорена, а посему они не располагают больше источниками доходов, он в один миг обратил оружие против них обоих и в скором времени овладел городом Галлиполи, который выгодно расположен на берегу Пропонтиды близ устья пролива Геллеспонт. Замыслив овладеть всей Грецией, он стал изматывать ее силы, не видя противника, который мог бы ему противостоять. За короткий срок, с 1363 по 1364 год, он овладел и Адрианополем с большей частью Романии.

Эта провинция является частью Фракии. Фракия вплоть до 48 года от Рождества Господня имела собственного царя, но затем была покорена римлянами и обращена в провинцию. У древних она имела весьма обширные пределы: на востоке ее граница проходила по Евксинскому понту и Пропонтиде, на юге — по Эгейскому морю и реке Стримон, на севере — по Истру, а на западе — по Пеонийским горам с областью, называемой ныне Венгрией, и реке Саве. Считается, что Фракия включает в себя обе Мезии, которые ныне суть Сербия и Болгарское царство.

Турки, как было сказано, совершая набеги вплоть до Видина, сам город захватить не могли, но уводили большой полон. Когда же, в конце концов, Мурад лишил царя Шишмана и власти и жизни, Болгарское царство окончательно пресеклось и перешло во власть Мурада. Укрепившись в Адрианополе, он стал совершать оттуда многочисленные набеги на соседние земли. Здесь воистину можно увидеть прекрасный пример того, к чему приводят раздоры и междоусобицы.

Болгары, по свидетельству Бьондо, Сабеллико и Платины, были самым могущественным народом из тех, что могли бы сокрушить силы Турка. Пока они жили в мире, не только один враг, но и все враги, вместе взятые, не могли одолеть их. Когда же из-за споров между своими государями они разделились, царство их, некогда так процветавшее, рухнуло.

Мурад же, овладев Болгарией, в 1370 году захватил город Перитеорион (Pritur) в Романии, убив его воеводу, или, как его называли, деспота, Момчило Дена (Momcillo Deno). Момчило был прежде военачальником у императора Стефана Немани, а после его смерти захватил несколько городов в Романии. Во всех своих поступках он проявлял благоразумие и воинскую доблесть.

Придя на помощь болгарам, он был, в конце концов, ими предан и убит Мурадом, который не раз восхищался им и восхвалял его доблесть.

20

 

 

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Информация о книгах размещена только с ознакомительной целью. Права на частное или коммерческое использование принадлежат авторам и организациям правообладателям. После ознакомления с книгой, скачанной с сайта, Вам необходимо удалить её с компьютера.

 

 

«Поделиться этой информацией с друзьями»

Данные кнопки помогают Вам быстро делиться интересными страницами в своих социальных сетяхи блогах. А также печатать, отправлять письмом и добавлять в закладки.

 
# ВКонтакте # Одноклассники # Facebook # Twitter # Google+ # Мой Мир@Mail.Ru # Отправить на email # Blogger # LiveJournal # МойКруг # В Кругу Друзей # Добавить в закладки # Google закладки # Яндекс.Закладки # Печатать #

 

 

 

На главную
Статьи
 
 
Рейтинг@Mail.ru  
 
Яндекс.Метрика  
 
 
   
Copyright © Твой Храм. Все материалы расположенные на этом сайте предназначены для ознакомления.