Язычество Древней Руси.  
 
 
 

Часть вторая: АПОГЕЙ ЯЗЫЧЕСТВА.

   

Глава пятая: НА ПОРОГЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Ко времени образования Киевской Руси восточнославянское язычество прошло длительный исторический путь, измеряемый тысячелетиями. Изменялось общество и его организация, менялась для части племен (в связи с расселением) среда обитания, резко менялись южные соседи славянского мира: эллинов из торговых городов Причерноморья, приоткрывавших перед нашими предками соблазнительный античный мир, сменяли враждебные кочевники. По-разному сохранялись древние традиции, по-разному складывались отношения с субстратным населением, разными темпами и на разном уровне шло дальнейшее развитие необъятного славянского мира. Все это неизбежно должно было вносить известную пестроту в мировоззрение и религиозные представления славянских племен, к сожалению, трудно уловимые наукой. Кроме этих центробежных сил, действовали и выравнивающие, нивелирующие, к которым нужно отнести принцип конвергенции и принцип континуитета.

Мир природы оставался неизменным, по на протяжении веков менялась степень его познания, осмысления природных явлений и в связи с этим видоизменялось в известной мере отражение картины реального мира в умах людей и эволюционировала разработка самими людьми своего второго мира - мира невидимых сил.

Развитие славянского языческого мировоззрения следует рассматривать на той историко-хронологической сетке, которая отражает важнейшие этапы жизни славянских племен. Таких этапов четыре: первый этап - это развитие протославянских племен в недрах индоевропейского единства, но на невыгодной окраине индоевропейского мира, в стороне от центров развития.

Второй этап - обособление праславян в бронзовом веке, развитие внутренних контактов, первые встречи со степными кочевниками, освоение железа, которым была так богата славянская прародина. Этот период для восточной половины славянства завершается резким выдвижением на первое место части племен Среднего Поднепровья, созданием "царств" сколотов, потомков "Солнце-царя" (позднейшего Дажьбога) и восприятием ряда черт скифской культуры.

Географически жизнь на этом этапе замыкалась в рамках древней славянской прародины; длительность его - более тысячи лет. Время расцвета - VI - IV вв. до н. э.

Третий этап - упадок культуры, как результат разгрома сарматами; начало расселения славян по лесной зоне и ассимиляции ими литовско-латышских, а позднее и финно-угорских племен Севера.

Переселенцы оказывались в новых природных условиях, в соседстве с родственными (если речь идет о балтах), но выработавшими свою систему понимания мира племенами. Темп дальнейшего развития в северных лесах замедлился. Однако фольклор показывает, что многое из наследия, вынесенного из прародины, было сохранено и передавалось из поколения в поколение, дойдя во фрагментах до XX в. В конце третьего этапа (так же как и в конце второго) наступает новый расцвет - "Трояновы века", но он тоже относится не ко всей славянской и полуславянской территории, а лишь к Среднему Поднепровью, к будущему ядру Киевской Руси. Образовалось две зоны с разным уровнем и темпом развития: южная, лесостепная, со всем наследством прародины и сколотских царств, и северная зона далекого расселения в чужих, менее благоприятных землях. Четвертый этап, которому посвящено все дальнейшее изложение, это - образование и развитие первого государства - Киевской Руси, рождение военно-феодального класса, слияние воедино обеих зон, возникших на третьем этапе, участие племенной знати в регулярных далеких экспедициях в Византию и арабский халифат. Границы познаваемого мира раздвинулись. Если некогда слово "мир" означало поселок, "вервь" ("мирская сходка" - собрание крестьян одной деревни), то теперь географические рубежи мира раздвигаются до пределов всего Старого Света - от "аглян" во "Вретании" до "индов" и китайцев-"серов", "живущих на коньць земля".

Возникла мощная языческая держава и культ древних богов стал уже не только средством воздействия на невидимый мир духов природы, но и воздействия на многотысячную массу простых людей, составлявших основу этой державы. Новое качество языческих представлений эпохи рождения государственности мы ощущаем во всех разделах этой многогранной темы.

ЯЗЫЧЕСКИЕ ОБЕРЕГИ VI-VII вв. н. э.

Начало последнего этапа самостоятельного развития язычества (до его соприкосновения с христианством) следует датировать тем временем, с которого летописец Нестор начинал историю становления Руси, отвечая на вопрос: "къто в Кыеве нача пьрвее къняжити и отъкуду Русьская земля стала есть", т. е. с V - VI вв. н. э.

Это бурное время внесло много стремительных перемен, перемещений десятков племен, нашествий, вторжений, торопливых союзов. Происходило перемешивание ряда народов, их взаимопроникновение, ассимиляция и завершилось это небывалым расселением славян на Балканах и в лесах северо-востока Европы.

Славянство вышло на мировую арену; началось восприятие элементов византийской культуры в завоеванных областях за Дунаем и в зоне соприкосновения в Причерноморье.

На смену спокойному, патриархальному благоденствию "Трояновых веков" пришла новая форма переселенческой культуры с ее наскоро построенными избами-землянками, небольшими поселками, огрубленным бытовым инвентарем. Именно таких славян и антов, быстро менявших места поселения, и наблюдали греческие и италийские писатели VI в. Коренных, исконных славянских областей они не знали, а между тем именно там, в лесостепном Среднем Поднепровье, издавна являвшемся средоточием праславянской и славянской культуры, зарождались новые формы, новые воззрения, начинался какой-то новый этап исторического бытия.

Центром новой исторической жизни и местом рождения новых форм закономерно явилась та область, которая на семь - восемь веков вперед закрепила за собой наименование Руси, или "Русской земли" (в узком смысле слова). Здесь, в рамках новообразовавшегося союза трех славянских земель - Руси, Полян и Северы - складывается своеобразная культура с примитивным бытом народной массы и приметным дружинным слоем, владевшим византийским трофейным серебром, оружием, серебряными украшениями с позолотой.

Из предметов прикладного искусства VI - VII вв. наибольший интерес для изучения язычества представляют застежки для плащей - фибулы. Плащ (древнерусск. мантиА - мантия) был престижной парадной одеждой; фибулы (одна или две) застегивали мантию спереди на самом видном месте. В рассматриваемую эпоху на фибулах появляется множество различных изображений апотропеического, оберегающего значения.

Раннесредневековые фибулы - огромная и исторически очень важная тема. Разработка ее затруднена прежде всего тем, что время бытования фибул - заключительный этап великого переселения народов, запутывающий и хронологию и этническое определение отдельных вариантов 1.

1 Амброз А. К. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы. - Сов. археология, 1971, № 2 и 3;
Werner I. Neues zur Frage der slawischen Bugelfibeln aus sudosteuropaischen Landern. - Germania, 38;
Эдинг Д. Н. Антропо- и зооморфные фибулы Восточной Европы. - Учен. зап. НИИ эти. и нац. культур народов Востока. М., 1930, т. II.;
Рыбаков Б. А. Новый суджанский клад антского времени. - КСИИМК, 1949, XXVII;
Он же. Древности русов. - Сов. археология, 1953, XVII;
Пудовин В. Датировка нижнего слоя Суук-Су. - Сов. археология, 1961, № 1.

Географически эта тема во всем ее объеме охватывает всю Европу - от Балтики до Ломбардии и от Северного Кавказа до Испании.

В пределах Восточной Европы наиболее интересны два района:

Причерноморье, где родились многие исходные типы, и лесостепное Среднее Поднепровье, "Русская земля", где появились свои вариации южных образцо в. Для типологической и хронологической последовательности нужно было бы начать рассмотрение с наиболее ранних простейших образцов, но поскольку нашей задачей является проникновение в семантику орнамента, то легче начать со сложных многообразных композиций, в которых система соотношения частей может послужить ключом к расшифровке.

Самые сложные по количеству различных символических элементов фибулы Восточной Европы происходят из юго-западной половины "Русской земли", из той ее части, которая в первой главе была сопоставлена с "Золотым царством" сколотского Колаксая, Солнце-Царя.

В 1906 г. В. А. Городцов нашел интересную фибулу близ хутора Блажки Зеньковского у. Полтавской губ.2 Основа этого украшения -двупластинчатая фибула с полукруглым одним щитком и ромбовидным другим; пластины соединены дужкой. Такие фибулы широчайше распространены в Причерноморье, в Восточной Европе и прослеживаются во множестве вариантов в Западной Европе. Полукруглый щиток часто снабжался декоративными отростками (5-7), что и привело к не очень точному наименованию их пальчатыми. Блажковская фибула "родилась" из какого-то гладкого варианта без отростков. Носили эти фибулы, очевидно, двояко: вниз полукруглым щитком и вверх этим щитком, что сказывалось на направлении дальнейшего усложнения более поздних типов. Блажковская фибула была предназначена для ношения полукруглым щитком вверх.

2 Городцов В. А. Дневник археологических исследований в Зеньковском у. Полтавской губ. в 1906 г. - Тр. XIV АС. М., 1911, т. III, табл. III, 3;
Рыбаков Б. А. Древние русы. - Сов. археология. М., 1953, XVII, с. 93, рис. 15 и 15 - А, карта на с. 72.

Сложная композиция фибулы такова: полукруглый верхний щиток оформлен как мужская фигура в широком кафтане, полы которого и обозначают контуры щитка. Голова мужчины обрамлена волосами, подстриженными на уровне щек. На шее мужчины - гривна или сборчатый ворот. Руки его плавно переходят в шеи двух водоплавающих птиц (лебедей). (Рис. 38 верхний ряд, середина).

Среднепровские фибулы.

Нижний щиток оформлен такими же четырьмя лебедями и завершается в самом низу головой ящера. Верхний щиток (фигура мужчины в широком кафтане) соединен с нижним не только перемычкой, обязательной для всех фибул, но и двумя змеями и двумя полосками, которые условно могут быть сочтены за ноги главной фигуры. Змеи соединяют головы птиц. Возможно, что эти змеи - ужи, связанные с идеей дождя. Туловища ужей украшены зигзаговым узором. Головы птиц нижнего щитка, повернутые у верхней пары вверх, а у нижней вниз, тоже соединены парой ужей, но эти ужи двуглавые: вторая голова на месте хвоста. Расшифровка композиции может быть предложена в таком виде:

1. Верхний щиток: небесный ярус мира с мужским божеством наверху. Лебеди (птицы Аполлона) подчеркивают в данном случае небесную сущность центральной фигуры. Широкая юбкообразная одежда известна по изображениям славянских идолов, где их мужская сущность выражена длинными усами.

2. Нижний щиток: земной и подземный миры, слитые воедино (как и в реальности - подземное немыслимо без земного). Птицы верхнего края щитка смотрят вверх.

3. Земной мир отделен от небесного пустым пространством в 2 см. Через это пространство сверху вниз проходят пять вертикалей: два ужа с зигзагами, которые со времен трипольской росписи означали дождь, и две полоски, сплошь покрытые маленькими солярными знаками, которые, очевидно, означают эманацию солнечного света из небесного яруса в земной. Пятая вертикаль - полукруглая дужка фибулы.

4. Четкой грани между земным и подземным миром ящера нет. Здесь признаком нижнего ("ночного") мира является нижняя пара птиц, смотрящая не вверх, как две верхние пары, а вниз, на ящера. Они могут быть поняты в связи с древними представлениями о том, что солнце днем движется по небу на конях или на лебедях, а ночью по предполагаемому подземному океану, светило движется от запада к востоку на лебедях или других водоплавающих птицах 3.

3 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981, с. 234-248; 340-346.

5. Ящер - древний, устойчивый и вместе с тем еще неразгаданный полностью владыка подземно-подводного мира. В русском и белорусском фольклоре ящер, как уже говорилось, дожил до XIX в. 6. Слияние в нижнем щитке двух миров явствует из того, что ужи-дожди здесь причудливо двуглавы: верхняя голова соответствует поверхности земли, куда падают струи дождя; нижние головы ужей отмечают как бы толщу земли, куда в конечном счете попадает небесная влага.

7. В перевернутом виде весь нижний щиток с его подземно-земным уровнем напоминает женскую фигуру в длинной юбке с головой ящера. Два отверстия могут быть истолкованы или как груди или как руки, упертые в бока (?). Более вероятно (судя по другим фибулам, где руки показаны отдельно), что это груди женского существа. Если такой взгляд получит подтверждение, то, быть может, эту часть композиции следует рассматривать как олицетворение земли, орошенной влагой (соединение со змеями-ужами и водоплавающими птицами), того, что в русском фольклоре устойчиво именовалось как Мать-сыра-земля. Никакого противопоставления двух половин композиции или присутствия хтонического начала в подземно-земном мире мы не видим.

8. Правильность толкования соединительных вертикальных полос (змеи и "ноги" божеств) подтверждается тем, что зигзаговые линии дождя, исходя из небесной сферы, достигают земли и уходят в нижний подземный мир, как бы пополняя водой подземный океан, а предполагаемые линии солнечного света из непрерывных цепочек солярных знаков, исходя от того же небесного уровня, достигают только поверхности земного уровня, не проникая в темный подземный мир.

9. В итоге мы получаем интересную и сложную картину мира древних славян, воспроизведенную на этой фибуле, предназначенной, по всей видимости, не для обыденной, а для торжественной, может быть, ритуальной одежды. (Рис. 39 внизу - головы ящеров).

Голова ящера на фибулах.

А. Небо: властитель с лебедями. Отсюда исходят дожди и солнечный свет. Б. Земля принимает лучи и струи дождя. Живое начало земли представлено только водоплавающими птицами и змеями-ужами. Все внимание уделено теме воды.

В. Нижний мир. Птицы и змеи связывают его с верхними мирами.

Господином нижнего мира является Ящер (или Ящерь?). Нижний мир не противопоставлен среднему, а слит с ним воедино. Шесть птиц обозначают суточный ход Солнца.

Предположение о том, что фибулы со столь сложной структурой и с такой семантической нагрузкой являются принадлежностью ритуального одеяния, подкрепляется тем, что их в отличие от массовых изделий очень немного, они редко встречаются и, несмотря на следы их происхождения от более простых прототипов, они резко вырываются из общей массы застежек VI - VIII вв. Ритуал, требовавший от владельцев фибул с такой, водной по преимуществу символикой, ясен - это те моления о дожде, точные сроки которых были так мудро и верно расчислены творцами календаря на кувшине IV в. из Ромашок: с 20 по 30 мая, с 11 по 20 июня, с 4 по 6 июля и в последний раз с 15 по 18 июля.

Очень важным является вопрос о том небесном божестве, от которого исходит и солнечный свет и дождь. Здесь могут быть названы два претендента: Дажьбог и сам Род. В пользу Рода говорит верховное, первенствующее положение фигуры и одновременное управление солнечным светом и дождем ("грудие росное"). У нас нет данных о связи Дажьбога с дождем, но это никак не означает, что такой связи не было в представлениях древних славян. В пользу Дажьбога-Аполлона говорят лебеди, которые и на славянской почве известны как сопровождающие бога солнца4. Может быть, о Дажьбоге-Солнце говорят три солнечных знака на полах кафтана мужской фигуры; в позднейших материалах очень часто движение солнца по небосводу обозначалось показом трех его позиций: восход, полдневный зенит (выше точки восхода) и закат (на уровне восхода).

4 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 341.

Против Рода свидетельствует наличие двух персонифицированных начал - небесного и земно-водного. Род должен был бы быть единственным, а на нашей фибуле мы видим двух повелителей трех миров. Наиболее вероятно, что возглавляет композицию изображение Дажьбога. Вторая фигура на нижнем конце фибулы, возможно, Мать-сыра-земля, или Макошь, что не противоречит одно другому. Вся композиция создана в связи с темой орошения земли небесной влагой.

Из древнего Пастырского городища происходит фибула (№ 176), очень близкая к разобранной выше, но вместо лебедей там даны две пары коней и мужская фигура показана только силуэтом, а женская обработана тщательнее: изображено лицо, груди показаны круглыми отверстиями, и руки протянуты к храпу коней, как бы к удилам. Эта часть композиции здесь явно стала главной, оттеснив безликого мужчину на второй план. Женская фигура с двумя конями по сторонам - устойчивый сюжет русской ритуальной вышивки, связанной с летними празднествами. Фигура с опущенными руками - Макошь в дни празднования Купалы 5. Аналогичная фибула найдена в Борковском могильнике на Рязанщине.

Большой интерес представляет известная фибула из Пастырского городища, которую в дальнейшем буду обозначать номером коллекции Ханенко - № 161 6. По общему своему виду они значительно ближе к обычным пальчатым фибулам (см. ниже - пастырский вариант), но отличаются более разработанным оформлением верхнего щитка. На нем пять выступов. Два нижних оформлены как птичьи головы с загнутыми клювами, направленными вверх; эти головы обычны для пастырского варианта, но там их три пары, здесь - одна пара.

5 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 495.
6 Ханенко Б. И. Древности Приднепровья, Киев, 1901, вып. 4, табл. V, № 161.

Средний выступ, увенчанный в фибулах пастырского варианта какой-то неясной мордой с вытянутым рыльцем, здесь оформлен как совершенно круглая человеческая голова, к которой присасываются с боков две змеи. Сочетание мужской фигуры и двух змей, устремленных головами вверх, мы уже видели на антропоморфной фибуле из Блажко в. Вполне возможно, что здесь над солнечным небосводом, заполненным спиралями, помещен тот же Дажьбог, властитель неба, и показаны змеи, как символы дождя, получаемого от неба. Необычно круглая голова божества, быть может, должна изображать солнце как светило? Такие круглые головы мы уже видели на сколотских изваяниях скифского времени. Нижний конец фибулы завершается четко моделированной головой ящера.

В Киевском Историческом музее хранятся две парные сложно-композиционные фибулы, по общему рисунку основы очень близкие к разобранной выше фибуле из Блажков, но по своему содержанию тождественные пастырской фибуле № 176. Главенствует здесь тоже женская фигура с конями, а мужской вообще нет. Нет на таких фибулах (пастырской и киевских) и ящера - он заменен женщиной, очевидно, Макошью. Если продолжать мысль о ритуальном назначении подобных фибул, то композиции с конями и женской фигурой в центре следует сопоставлять с подобным сюжетом в вышивке и относить к другому разряду празднеств - не к молениям о дожде, а, например, к празднику Купалы, когда не испрашивался дождь; богиня Макошь опускала руки к земле. Обе разновидности сложно-композиционных фибул раскрывают перед нами разные формы показа макрокосма, привлеченного в том или ином его виде к магическим замыслам древних пахарей Поднепровья, и, по всей вероятности, связаны с конкретно-ритуальной функцией того или иного разряда фибул. Каждая из них содержала в себе отображение сложной картины мира, но для разных сакральных целей выдвигались разные элементы макрокосма. Для молений о дожде обращались к небесному Дажьбогу и насыщали украшения фигурами водоплавающих птиц, ужей и ящера. Для празднеств весеннего сева или "макушки лета" - Купалы отбиралось женское божество - Макошь - и окружалось (как и на позднейшей русской вышивке) конями, которые были необходимы как реальная сила при вспашке, а в символическом плане были связаны и с солнцем (колесница Феба) и с водной стихией - водяному приносили в жертву коней; с конями прочно связан и античный Посейдо н. Представляет интерес география находок антропоморфных фибул.

Основной областью, где мы видим наиболее разработанные и сложные образцы, является Среднее Поднепровье. Но одно направление ведет на запад, куда в VII в. продвинулись из Восточной Европы хорваты. В качестве примера укажу на своеобразные фибулы из Сербии и из Баната в Придунавье. Все они воспроизводят ту схему, при которой лучи полукруглого щитка обращены вниз 7.

7 Kovacevic Jovan. Varvarske kolonizacija juznoslovenskih oblasti. Novi Sad, 1960, табл. III, рис. 9; табл. XVI, рис. 74 и 75. Автор связывает фибулы с Причерноморьем, с. 17.

В двух случаях возглавляющая фигура (на месте ящера) - бородатый мужчина; в одном - женщина в высокой повязке. Полукруг внизу не рассматривался как небосвод - здесь при мужских фигурах он понимался как вместилище воды; при женской фигуре - нечто вроде древа жизни. К моменту изготовления этих фибул что-то из первичных представлений уцелело, что-то видоизменилось. Семантика европейских фибул, в общую массу которых на Дунае и на Балканах вкраплены и славянские, требует не такого беглого упоминания, а широкого и детального изучения.

Вторым направлением, в котором продвигались среднеднепровские фибулы, было северо-восточное: вдоль лесостепной полосы на Оку, на ее рязанское течение (Борковский и Подболотовский могильники и др.).

Это связано, по-видимому, с формированием Русского племенного союза, знать которого после включения в состав союза Северской земли, распространила свое влияние и на финские племена на Оке. Историки считают, что слово "Резань", "Рязань" по смыслу означает "край", "конец". Если это так, то "резанью" русских земель области по Оке начали становиться около VII в. Несколько слов следует сказать и о простых, не столь мифологичных, как разобранные выше, пальчатых фибулах днепровского типа. Они происходят от простейших, лишенных каких бы то ни было выступов и украшений на плоскости позднеримских фибул IV в., встречаемых и в черняховской культуре: полукруглый щиток, дужка и ромбоидальный второй щиток. Их типологическими потомками являются роскошные фибулы V в., сохраняющие общую форму, но богатейшим образом украшенные: на золотом фоне целая россыпь самоцветов. Эти фибулы не имеют отношения к славянам и встречены только в степных участках лесостепи.

Во второй половине VI в. возникают так называемые пальчатые фибулы, встреченные в Керчи и в Среднем Поднепровье (Канев, Черкассы, Княжая гора, Каневский район и др.). Пальчатыми они названы условно, так как пять выступов на полукруглом щитке скорее напоминают кегли, чем пальцы. У некоторых керченских образцов вместо двух "пальцев" помещены птицы, как бы клюющие срединный выступ.

Нижний щиток ромбоидален и завершается головой ящера; оба щитка, как правило, покрыты спиральным орнаментом.

В VI - VII вв. на этом черноморско-днепровском основании создается в Среднем Поднепровье свой локальный тип пальчатых фибул, имеющий два сильно отличающихся друг от друга варианта, которые весьма условно можно назвать пастырским и каневским. Четкой географической границы нет; за пределы Среднего Поднепровья (например, в готский могильник Суук-Су в Крыму) попадают и те и другие. В Пастырском городище найдены фибулы, нижний щиток которых не представляет особых отличий и завершается головой ящера, а верхний, полукруглый, ничего общего с "пальцами" не имеет: в центре - голова змеи (или ящера?) и по сторонам ее по внешней дуге полукруга помещено шесть птичьих голов, по три с каждой стороны, клювами к змее. Змея (?) существенно отличается от ящера, завершающего нижний щиток. Клювы птиц образуют по периферии полукруглого щитка шесть округлых отверстий. Оба щитка обычно покрывались сплошь циркульным орнаментом (круг с точкой), который наравне со спиралью может рассматриваться как солярный знак.

Второй тип - каневский - разработанный, очевидно, мастерами Поросья, встречается и на Левобережье. Его отличает от пастырского обрамление верхнего щитка. Здесь нет птиц, а все выступы оформлены совершенно однородно: это как бы небольшой шар на круглой или четырехгранной в сечении подставке. Оформление плоскостей обоих щитков сделано или спиралями или крупными концентрическими кругами.

Нижний щиток обязательно завершается головой ящера. Сама конфигурация нижнего щитка передает тело ящера (?). На том уровне, который был назван в сложнокомпозиционной антропоморфной фибуле "земным", здесь просматриваются две птичьих головы, обращенные клювами вниз. Вторая пара птичьих голов настолько стилизована, что ее трудно опознать. Если встречается третья пара птичьих голов, расположенная у ящера, то клювы обращены вверх (Суджа). Такие фибулы известны из Дударей и Мартыновки Каневского р-на, из Веремья на Днепре, из Суджи, Колоскова близ Валуек: есть отдельные экземпляры в Крыму и на Оке в Подболотье. У ряда фибул Каневского варианта в середине верхней половины нижнего щитка изображался прямоугольник, заштрихованный продольными и поперечными линиями (Мартыновна, Суджа, Дудари и др.).

Используя анализ сложной композиции на антропоморфных фибулах, попытаемся раскрыть значение более упрощенной орнаментики пальчатых фибул. (Рис. 38, нижний ряд).

1. Верхний полукруглый щиток, очевидно, тоже изображал небосвод (но без властителя неба).

2. Спиральный или сложный циркульный орнамент мог означать "белый свет" подобно тому, как на русских этнографических прялках "белый свет", освещенная "неисповедимым светом" Вселенная изображалась солнечными кругами, лучами, секторами.

3. Верхняя половина нижнего щитка здесь тоже означала землю, земной ярус мира. Это особенно убедительно на тех фибулах, где изображен заштрихованный прямоугольник, очень хорошо известный нам именно в качестве идеограммы земли, пашни на русских прялках 8.

8 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с.247.

4. Обилие солнечных знаков на верхнем щитке означало, очевидно, пронизанный светом небосвод; те же знаки на нижнем щитке изображали землю, осиянную светом небосвода. Это особенно подчеркнуто на тех фибулах, на которых полукруглый небосвод и вся земля покрыты позолотой.

5. Можно допустить (но трудно доказать), что форма нижнего щитка (земля+ящер) передает все тело ящера с двумя выступами-лапами, которые на более ранних прототипах трактовались как головы птиц, а на фибулах VI - VII в. птичьи черты почти исчезли. Дужка, соединяющая оба щитка, могла рассматриваться как хвост этого мирового ящера, как бы держащего на себе землю. Настаивать на таком осмыслении нельзя.

6. Серьезные изменения произошли в фибулах днепровского типа в передаче выступов на щитке-небосводе. Пастырский вариант дает симметричную композицию, центром которой является голова змеи (?), к которой обращены клювы шести птиц. Каневский, наиболее типичный вариант, имеет, как правило, пять выступов, представляющих собой в основе сферу, скрепленную с щитком-небосводом. Эти довольно правильные шары напоминают шарообразную человеческую голову фибулы № 161, но никаких признаков черт лица на фибулах каневского варианта не бывает. Это - просто гладкие сферы, резко отличающиеся геометрической лаконичностью от предшествующих керченских фибул, образцы которых хорошо известны и на Каневщине. Новая форма выражала иную идею. Очевидно, это была идея движения солнца по небосводу днем.

Так, предположительно, можно истолковать устойчивые изображения на рядовых, не ритуальных фибулах, распространенных по всей "Русской земле" VI - VII вв. от Роси до Дона. Население юго-западного угла этого региона сохранило больше черт, присущих причерноморским образцам (Пастырское городище, Балаклея и др.), в остальных же частях русско-полянско-северянской земли была создана новая и очень ясная система - фибула в целом изображала макрокосм от небосвода (с показом хода солнца по нему) до подземного ящера, властителя нижнего мира. На приверженность среднеднепровских художников к образу ящера мог повлиять вид небольшого каменного островка в реке Роси в современном городе Корсунь-Шевченковский.

Островок из красного гранита, характерного для берегов Роси, длиною около 200 м имеет облик лежащего в реке ящера: узкая морда с щелями глаз, короткие лапы, длинный хвост. Гранитный островок в виде ящера на р.Рось.

Возможно, что этот островок был объектом культа, но полые воды не оставили никаких следо в. Этот гигантский каменный ящер мог подействовать на воображение мастеров фибул. В первой книге о язычестве древних славян в связи с выявлением времени появления геоцентрической идеи, была подробно рассмотрена орнаментика русских прялок, как последнее по времени образное выражение этой идеи. На прялках, как и на фибулах, есть четкое представление о стратиграфии Вселенной: есть ящер, есть восходящее и заходящее солнце, есть путь светила по небосводу, отмеченный 5-7-9 солнцами, и есть несколько вариантов изображения земного яруса Вселенной: то землю показывают как прочерченный вдоль и поперек прямоугольник пашни с солнцами наверху, то изображают абстрактно-геометрически "неисповедимый" свет, озаряющий землю, а то (в наиболее поздних, пореформенных прялках) показывают землю, как место многообразной жизни рода человеческого.

Тогда на прялках под многими солнцами в земном ярусе рисовали девушек на посиделках, всадников, офицеров, езду на санях, чаепитие у самовара, ученых медведей и даже верблюдов 9.

9 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 240-248; 454-456.

В этой книге в разделе об оберегах жилища подробно будет рассмотрена тема защиты древнего человека от повсеместно рассеянных в природе незримых вредящих сил. Главным оружием древнего славянина и средневекового человека было противопоставление миру темных сил не отдельных оберегов-амулетов, так сказать, ограниченного действия, а всего макрокосма во всем его величии - с солнцем в активном движении, как бы надвигающимся на тьму. Хронологически первыми свидетельствами открытия славянами столь мощного апотропея являются фибулы VI - VII вв. с их полным набором вселенской стратиграфии от ящера до солнечного небосвода. Сложная историческая обстановка эпохи завоевания Византии и отражения кочевнических набегов (авары, тюрко-болгары, хазары) содействовала выработке универсальной формы оберега на все случаи опасной жизни в лесостепи. Ритуальные антропоморфные фибулы не выпадали из этого ряда, но, кроме того, они несли и специальную заклинательную нагрузку при выполнении аграрно-магических обрядов весенне-летнего цикла и являлись необходимым дополнением к тем кувшинам-календарям, с помощью которых производились в мудро рассчитанные сроки моления о дожде.

СВЯЩЕННЫЕ МЕСТА

К моменту сложения древнерусского государства и в первые два столетия его существования на широком пространстве, заселенном восточными славянами, было, по всей вероятности, множество языческих святилищ и священных мест как общего ритуального назначения, так и посвященных отдельным божествам. Об этом говорит обилие "святых озер", "святых рощ" и селений, носящих языческие имена.

При сплошном обследовании языческой топонимики (работа выполнена Т. В. Сергиной) выявляется несколько тематических групп.

На первом месте стоят топонимы, связанные с Волосом-Велесом; на втором - с женским божеством, чаще всего уже в христианизированной форме от имени богородицы Марии: Волосово (много), Волосова (много), Волосовичи, Волосское, Волосов; Бабья гора, Бабий лес, Бабий дуб, Марьино (много), Марьина (много), Марьино озеро, Марьина роща и др.; Святое озеро (много), Красная гора (много), Святая роща, Красный холм (много), Божья гора.

Кроме того, в топонимике отражены и другие языческие сюжеты:

Перенов бор, Ворожба, Колдуны, Ярилова, Русаловка, Лелев, Игрище, Упыревка и др.

В ряде случаев мы видим древние культовые места не в их первоначальной языческой форме, а уже в христианской антитезе:

Чертова (много), Бесова, Бисово, Гадово (много).

Сохранность языческих топонимов свидетельствует о длительной живучести их первоначальной функции и о постепенном слиянии архаического славянского начала с христианским.

Топонимический учет урочищ на его современном уровне дает, к сожалению, крайне отрывочную и неполную картину, так как систематического изучения не было и его крайне трудно осуществить.

Такие моления, как если "кто под овином молится или во ржи или под рощением или у воды", не оставляли даже топонимических следо в. Своеобразным разрядом культовых мест являлись священные деревья и святые рощи, "древеса" и "рощения" по терминологии средневековых книжников, неоднократно упоминаемые в исторических источниках.

Одним из почитаемых деревьев была береза, с которой связан целый ряд весенних обрядов и хороводных песен. Не исключено, что береза была посвящена берегиням, духам добра и плодородия. Этнографы собрали много сведений о "завивании" молодых березок, о весенних ритуальных процессиях под связанными ветвями берез. Срубленная березка в семик (древняя дата - 4 июня) служила олицетворением какого-то женского божества и была центром всей семицкой обрядности.

Вовлекаемые в языческий ритуал деревья щедро украшались лентами и вышитыми полотенцами-убрусами. Вышивка на убрусах содержала изображения тех богинь, которым в эти сроки производились моления и приносились жертвы: фигуры Макоши и двух рожаниц (матери и дочери) Лады и Лели. Моления в "рощениях", в "древах" могут быть функционально уподоблены позднейшему церковному богослужению, где храму соответствовала роща или поляна в лесу, фресковым изображениям божеств - отдельные почитаемые деревья (или деревья-идолы), а иконам - изображения Макоши и Лады на убрусах.

Кирилл Туровский в XII в. характеризовал новую христианскую эпоху как время отказа от обожествления природы, к которой так близко было языческое мировоззрение: "Обновися тварь ("тварь" - все сотворенное творцом-демиургом) - уже бо не нарекутся богом стихия, ни солнце, ни огнь, ни источницы, ни древеса" 10.

Деревья, расположенные около родников, источников, криниц, пользовались особым почитанием, так как здесь одновременно можно было обращаться и к вегетативной силе "рощения" и к живой воде бьющего из земли ключа. Смысл обращения к родниковой воде и возникновение сказочного понятия "живой воды" объясняется часто проводимой в антиязыческой литературе мыслью:

"Рекосте: створим зълая, да придут на ны добрая - пожьрем студеньцам и рекам и се тем, да улучим прошения своя". "Ов требу створи на студеньци, дъжда искы от него" 11. 10 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914, с.111.
11 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь, с. 151.

Смысл в обоих отрывках один и тот же: сделаем нечто плохое (с точки зрения христианина) - принесем жертву роднику или реке и тем самым получим просимый нами дождь. Подробнее эта тема будет рассмотрена в главе о русалиях (глава 13).

От культа березы и деревьев, растущих у студенцов, существенно отличается культ дуба. Дуб - дерево Зевса и Перуна, крепчайшее и наиболее долговечное дерево наших широт, - прочно вошел в систему славянских языческих обрядов. Славянская прародина находилась в зоне произрастания дуба, и верования, связанные с ним, должны восходить к глубокой древности.

Вплоть до XVIII - XIX вв. дуб и дубравы сохраняли первенствующее место в обрядности. Деревенский свадебный поезд после венчания трижды объезжал одиноко стоящий дуб; Феофан Прокопович в своем "Регламенте духовном" запрещает "пред дубом молебны петь" 12.

Средневековые книжники очень часто в своих переводах словом "Доубъ", "Дабъ" обозначали не только дуб, как ботанический вид (quercus) но и те слова, которыми в подлиннике означалось дерево вообще (dendron arbor). Многочисленные примеры приведены И. И. Срезневским 13. Это свидетельствует о том, что, имея дело со священным писанием или житиями святых, русский переводчик, воспитанный в почитании дуба, считал, что всякое, упомянутое в таком особом тексте, дерево лучше всего назвать дубом. Точно так же "лес", совокупность деревьев (ksyla) переводилось нередко словом "дубрава".

12 Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, 1916, т. I, с. 54.
13 Срезневский И. М. Материалы для словаря древнерусского языка. М., 1958, т. I, с. 740.

Средневековая топонимика знает урочище Перунов дуб в Галицкой земле, что важно для нас как документирование посвящения дуба именно Перуну-громовержцу. Поклонение древних русов Перунову дубу описано (ок. 948 г.) императором Константином Багрянородным. Подробно рассказав о многотрудном переходе русской торговой флотилии через днепровские пороги и опасную Крарийскую переправу (у соврем.

Запорожья), Константин пишет о благодарственном молебне русов-язычников на острове Хортице:

"Пройдя это место (переправу), они достигают острова, называемого Святым Григорием, и на этом острове совершают свои жертвоприношения, так как там расти огромный дуб. Они приносят в жертву живых петухов, кругом втыкают стрелы, а иные приносят куски хлеба, мясо и что имеет каждый, как требует их обычай. Насчет петухов они бросают жребий - зарезать ли их (в жертву), или съесть или пустить живыми..." 14.

Тот участок Днепра, где русы приносили жертвы у "огромного дуба", назывался "Перуня рень": здесь, по преданию, был выброшен на берег деревянный идол киевского Перуна, сброшенный в Днепр и доплывший до Запорожья 15. Близ Запорожья, у речки Верхней Хортицы, до наших дней существует гигантский дуб, насчитывающий много столетий своего существования. Его ствол - свыше шести метров в обхвате, высота - 36 м, а размах его ветвистой кроны - 43 м. Это дерево может дать представление о том, как выглядел священный дуб Перуна в языческие времена 16.

Священный дуб на о.Хортице.

Дважды наука обогатилась находками подлинных священных дубов языческого времени. Первая находка была сделана в 1909 г. В 8 км от устья Десны близ Никольского монастыря из воды был извлечен ствол дуба около 20 м длины 17. Дуб погиб сравнительно молодым - судя по годичным кольцам, ему было около 150 лет. В свое время в толщу ствола были врезаны и успели врасти в древесину четыре кабаньих челюсти, расположенные квадратом. Челюсти принадлежали молодым кабанам.

Вторая аналогичная находка дубового ствола с кабаньими клыками была сделана в 1975 г, неподалеку от первой в Днепре, ниже устья Десны 18. На высоте 6 м от корней в ствол дуба были также вживлены 9 кабаньих челюстей, образующих фигуру квадрата со стороной в 34 см. Нижняя часть ствола носит следы огня. Дата по С 14 - примерно середина VIII в. н. э.

Сочетание опаленного дуба с кабаньими клыками ведет нас к новогоднему циклу празднеств, когда сжигалась дубовая колода и непременным блюдом на ритуальном пиру был "васильевский", или "кесаретский", поросенок - 1 января в православном календаре было днем Василия Кесарийского. Церковь не признавала январского нового года, так как отмечала то 1 марта, то 1 сентября. День 1 января был просто днем Василия Кесарийского. Стоит заметить, что ритуальное животное, закалываемое к Новому году, никогда не называется в народе свиньей, а всегда поросенком. Челюсти в древних дубах принадлежали молодым особям. О магической силе кабаньих клыков косвенно может свидетельствовать надпись XII в. на клыке из Вщижа: "А, Б, В, Г...

Г(оспод)и, помози рабоу своему Фоме" 19.

14 Изв. ГАИМК. М.; Л.. 1934, № 91, с. 9-10.
15 Шахматов А. А. Повесть временных лет. СПб., 1916, с. 149.
16 Тилина В. А., Хуповка С. И. Запорiзьский дуб. Київ, 1979.
17 Болсуновский К. В. Перунов дуб. Киев, 1914.
18 Ивакин Г. Ю. Священный дуб языческих славян. - СЭ, 1979, № 2; Боровский Я. Е. Мифологический мир древних киевлян. Киев, 1982, с. 60 - 62. Реконструкция на с. 58.
19 Рыбаков Б. А. Стольный город Чернигов и удельный город Вщиж. (По следам древних культур). М., 1953, с. 118.

Чтобы завершить это краткое упоминание о культе рощении, остановлюсь на миниатюрах Радзивиловской летописи, в состав которых вошли копии более древних киевских лицевых летописей 997 - 1076 гг.

Рассмотрим рисунки на киевском своде 997 г. Из перечня исключены начальные миниатюры с маргинальными подписями, которых не было в своде конца X в. Деревья нарисованы в следующих случаях:

Лист 10 об. верх Олег прибывает в Киев
34 об. верх Вятичи
41 Охота Люта Свенельдичь
42 верх Смерть Олега Святославича, похороненного по языческому обряду 977 г.
42 низ Владимир вокняжился в Новгороде
43 Владимир под Киевом у Капич (капища) 980 г.
43 об. Осада Родня (город бога Рода?) 980 г.

46 Вятичи
46 об. Выбор жертвы Перуну. 983 г.
48 об. верх Владимир-язычник. Выбор новой веры
49
58 об. верх
59

В других разделах Радзивиловской летописи, восходящих к более поздним лицевым рукописям, тема деревьев связана не с язычеством, а с показом пустынности, севера, чужой земли.

В этом перечне миниатюр, восходящих к своду 997 г., подчеркнуты те сюжеты, которые связаны с язычеством как таковым или с Киевом языческого периода. С принятием христианства изображение священных рощ около Киева исчезает со страниц лицевой киевской летописи. Православный Киев лишен этого языческого символа, что было в полном соответствии с уставом "князя Владимира, крестившего Русскую землю: "А се церковнии суды... или кто молится под овиномь или в рощении или у воды" 20. До принятия христианства "решения" на миниатюрах за несколькими исключениями (охота, лесные вятичи-язычники) в этом отрезке летописи всегда связаны с темой язычества, и Киев показан как средоточие культа рощении, что отчасти и подтверждается рассмотренными выше древними дубами, оснащенными кабаньими клыками. Символические рисунки священных рощ, как и полагается, изображены на четко обозначенных горах (листы 46, 48, 49, 58, 59).

20 Щапов Я. Н. Древнерусские княжеские уставы XI - XV вв. М., 1976, с. 23.

ДРЕВЛЯНСКАЯ "МОРЕНА"

Исключительный интерес представляет уникальное ритуальное сооружение, обнаруженное в 1964 г. близ Житомира у поселения Шумска на берегу речки Гнилопяти (притока Тетерева) на южном краю земли Древлян. Тщательные раскопки проведены И. П. Русановой 21.

Сооружение 11 х 14 м представляет собой крайне неправильную, но симметричную фигуру, названную исследовательницей "крестообразной"; длинная ось сооружения строго ориентирована по линии север - юг.

Общая ситуация такова:

"На одном участке стояли большой дом и рядом с ним - сооружение типа погреба, большое наземное хозяйственное сооружение и вписанная в него маленькая землянка с большой печью для обжига керамики. Кругом находилось несколько небольших наземных построек - сараев, вдоль стен которых прослеживаются ямы от столбов и отдельно лежащие камни.

На соседнем участке располагалось "святилище" - большое крестообразное углубление с мощным кострищем в центре и большими кострищами в трех выступах.

В центре и полукругами шли столбовые ямы, возможно, от стоящих в них идоло в. Рядом со святилищем находился грунтовой могильник и неподалеку - круглое кострище, на котором, возможно, совершались трупосожжения" 22.

Ритуальный комплекс в Шумске.

Исследовательница датирует комплекс в Шумске IX в., но, опираясь на приведенный ею самою материал, дату можно несколько расширить: в Шумске наряду с лепной есть и гончарная керамика, "появление которой, пишет И. П. Русанова,- можно отнести к IX в. или рубежу IX-Х вв., когда она еще сосуществовала с лепной" 23. В одном из помещений было найдено 6 целых сосудов; из них 2 - гончарных.

Аналогии бронзовому перстню из Шумска указаны в диапазоне IX-XI вв 24 Поэтому дату недолговечного комплекса в Шумске осторожнее будет предположительно определить несколько шире, как конец IX - первая половина Х в. Нужно учитывать также и окраинное расположение Шумска - здесь новые формы могли появиться с запозданием.

Жилой комплекс расположен на правом берегу Гнилопяти, напротив обычного славянского селища (с. Тетеревка) того же времени.

Следует обратить внимание на то, что, несмотря на непосредственное соседство и полную синхронность поселка и правобережной усадьбы, между ними наблюдается много различий. Во-первых, все избы поселка в Тетеревке являются полуземлянками, а здание в Шумске около "святилища" - наземное, без следов углубления в почву. Во-вторых, в поселке почти в каждом жилище встречаются ритуальные глиняные модели хлебцев; на правом берегу их нет. В-третьих, гончарная керамика полнее представлена в Шумске, чем в соседней Тетеревке.

Четвертым отличием является отсутствие веретенных пряслиц в шумском доме.

В свете сделанных противопоставлений интересным представляется вывод И. П. Русановой, что "в Шумске находился, вероятно, дом старейшины, выполнявшего и функции жреца" 25.

21 Русанова И. П. Языческое святилище на р. Гнилопять под Житомиром. - В кн Культура древней Руси. М., 1966, с. 233-237.
22 Русанова И. П. Славянские древности VI-IX вв. между Днепром и Западным Бугом, М., 1973, с. 24.
23 Русанова И. П. Славянские древности, с. 19, табл. 20_5.
24 Русанова И П. Славянские древности, с. 18, см. табл. 30-1.
25 Русанова И. П. Славянские древности, с. 24.

Комплекс в Шумске состоит из трех функциональных частей:

1) так называемое святилище;
2) "крада великая" для кремации и могильник с захоронениями праха в "сосуде малом";
3) хозяйственно-жилой комплекс ("усадьба") с двумя зданиями и четырнадцатью маленькими наземными сарайчиками.

В этом комплексе, отделенном от древнего селения рекой, все элементы, очевидно, связаны между собой. Рассмотрим прежде всего то загадочное сооружение, которое именуют святилищем. Это - незначительное углубление в дерновой слой с ровным плоским дном, размерами 14,2X11 м. Сооружение, по свидетельству автора раскопок, не имело перекрытий и было закрыто мощнейшим кострищем в полметра толщиной 26. Ключом к разгадке является общая форма сооружения, названная "крестообразной" и "причудливой" 27. Мне кажется (я осматривал сооружение в 1964 г. в процессе раскопок), что здесь перед нами вырезанное в дерне гигантское изображение какой-то женской фигуры, сказочной великанши, расположенное головой на север, ногами на юг. Контуры фигуры не просто крестообразные и обозначены не только три выступа. Один выступ (северный) центрирует всю фигуру.

Это - полукруг. Остальных выступов шесть (три пары) и все они строго симметричны по отношению к продольной оси фигуры: верхняя пара (входящая, по Русановой, в понятие крестообразности) выдвинута на запад и на восток от основы. Средняя пара, обозначенная ниже первой, тоже ориентирована запад - восток. Нижняя пара небольших выступов выдвинута на юг; ею завершается вся фигура внизу (см. рис. 42, правый нижний угол).

26 Русанова И. П. Языческое святилище..., с. 235.
27 Русанова И. П. Языческое святилище..., с. 233.

Расшифровка всей фигуры не должна вызвать возражения:

1. Верхний полукруг (северный выступ) - голова фигуры.
2. Два нижних выступа - ноги.
3. Верхняя пара боковых выступов - груди великанши с гипертрофированными сосками (менее вероятно, что это - раскинутые в сторону руки).
4. Нижняя пара боковых выступов - бедра, резко подчеркивающие женскую суть фигуры.

Для раскрытия смысла изготовления фигуры великанши ростом с четырехэтажный дом полезно обратиться к запискам Юлия Цезаря, повествующего о подобных действиях у галло в. "Все галлы чрезвычайно набожны. Поэтому люди, пораженные тяжкими болезнями, а также проводящие жизнь в войне и в других опасностях, приносят или дают обет принести человеческие жертвы.

Этим у них заведуют друиды... У них заведены даже общественные жертвоприношения этого рода.

Некоторые племена употребляют для этой цели огромные чучела, сделанные из прутьев, члены которых они наполняют живыми людьми. Они поджигают их снизу, и люди сгорают в пламени. Но, по их мнению, еще угоднее богам принесение в жертву попавшихся в воровстве, грабеже или другом тяжелом преступлении ... а когда таких людей не хватает, тогда они прибегают к принесению в жертву даже невиновных" 28.

Такая же участь, очевидно, постигала и пленных врагов:

"...после победы (галлы) приносят в жертву все, захваченное живым" 29.

28 Записки Юлия Цезаря. Галльская война. Кн. шестая,  16. М.; Л., 1948, с. 126-127.
29 Записки Юлия Цезаря..., с. 127.

С этим древним галльским обычаем связаны многочисленные западноевропейские сказки о великанах, пожирающих детей.

В шумском ритуальном сооружении все соответствует "огромному чучелу", созданному для "общественного жертвоприношения": чучело изготовлено из кольев и легкого материала; прочной кровли над сооружением не было. Чучело огромно: длина его в 3,5 - 4 раза превышала размеры жилищ в соседних синхронных поселках древлян IX - X вв. Внутри чучела сожжены: бык, птица и многое неопознаваемое другое. Были ли сожжены люди, мы утверждать не можем, но вещи людей в кострище были (посуда, ножи, пряслица). Человеческие кости в могильнике рядом с чучелом, охраняемые погребальной урной, сохранились в ничтожных остатках ("мелкие пережженные косточки"); здесь, в мощном кострище площадью в 15 м, где отложилось около 10 кубометров золы и углей, такие косточки могли и вовсе не сохраниться. Шумское ритуальное сооружение не было постоянно посещаемым капищем. Это было изделие однократного использования.

Ритуальное сооружение "Великанша" Шумск.

Если согласиться с тем, что перед нами славянская аналогия галльским жертвенным чучелам, то размещение некоторых деталей можно осмыслить: в области груди в левой стороне находился самый массивный столб, укрепленный камнями. Это, очевидно, обозначение сердца великанши; рядом - маленький круглый жертвенник и круглая яма.

Входы внутрь чучела возможно находились у основания "восточного выступа" и вели к области сердца, являвшейся своего рода алтарем этого сооружения однократного использования. На чертеже И. П.

Русановой в этих местах, где предполагаются входы, показаны два языка глины, заходящие внутрь сооружения (см. план). В области головы ("северный выступ") найдены кости птиц и кремневая стрелка.

На головных уборах от средневековья до XIX в. обычно изображали птиц. Возможно, что птица для обряда была подстрелена особой, священной кремневой стрелкой, найденной тут же.

Наибольший массив кострища приходится на область живота чучела, что и должно соответствовать представлениям о великанше, пожирающей людей. Какой-то каркас из жердей обнаружен в нижней части головы; очевидно, это элементы конструкции рта-пасти чудовища.

По поводу назначения чучела великанши может быть предложено три разных гипотезы.

1. Загадочное сооружение могло являться чем-то вроде праславянских зольников скифского и предскифского времени, т. е. ритуальных общесельских костров, разводимых весной 30. В пользу этого говорит расположение по соседству с селом и наличие врезанных в дерн изображений - в зольниках - это огромные фигуры лебедей, а здесь - одна гигантская фигура женщины. И там и здесь кострище заполнено различным бытовым мусором: соломой, черепками, случайными предметами вроде ножей и пряслиц 31. Зольники иногда находились в непосредственном соседстве с курганным кладбищем (здесь - бескурганные захоронения в урнах).

Отличие заключается в том, что один зольник служил местом весеннего костра несколько лет, а потом рядом создавалось новое кострище-зольник. Здесь же нет признаков повторности. Кроме того, в зольниках много магических глиняных изделий, в том числе и моделей хлебцев-крестов 32. Здесь же кострище-чучело тем и отличается от изб поселка, что в нем нет ритуальных хлебцев.

30 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 304-318.
31 Раскопки И. И. Ляпушкина, обнаружившего интереснейшие, вырытые в земле фигуры лебедей, производились в урочище Пожарная Балка, где расположено десять огромных зольников. В русских средневековых источниках слово "пожар" означало также и ритуальный костер: "Пред враты домов своих пожар запаливши, прескакають по древьнему некоему обычаю" (1280 г.). (Срезневский И. И. Материалы..., т. II, стлб. 1079).
32 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 335.

Четко обозначенная женская сущность ритуального "пожара" заставляет вспомнить этнографические данные о ежегодном обряде сожжения соломенного чучела Мары, Морены, Костромы, Купалы, широко распространенного в славянских землях. Однако между костром в форме женской фигуры и женским чучелом, бросаемым в бесформенный костер, есть существенное различие в самой идее обряда: чучело Мары бросают в огонь (или в воду), символизируя человеческое жертвоприношение; в нашем же случае изображено некое хтоническое божество принимающее какие-то жертвы.

Главным возражением против этой гипотезы является несомненная однократность весьма торжественного обряда, произведенного в древнем Шумске. И "пожары", оставившие зольники, и костры, в которых сгорали небольшие соломенные куклы Купалы или Костромы, были ежегодными, обычными. Здесь же перед нами уникальный обряд, аналогии которому не находятся.

2. Вторым, и более естественным, является предположение о жертвоприношении по какому-либо особому, исключительному случаю:

стихийное бедствие, засуха, эпидемия.

Эпидемия, мор, вполне объясняет и сочетание чучела-жертвенника с кладбищем и крадой возле него.

Женское божество, поглощающее посвященные ей приносы, могло быть Макошью (в случае угрозы урожаю), а в случае мора и угрозы жизни людей это могло быть олицетворением того враждебного и злобного божества вроде Мары, Морены, (от "мор", "морить"), которое впоследствии приняло общеизвестный облик сказочной Бабы-Яги. Сказки часто подчеркивают огромность этого существа: Баба-Яга лежит в избе из угла в угол: "в одном углу ноги, в другом голова, губы на притолоке, нос в потолок уткнула"; "Баба-Яга, костяная нога морда глиняная, грудью печку затыкает" (иногда - "титьки ее на грядке висят").

Двойником Бабы-Яги является Лихо Одноглазое: "Лихо олицетворяется в наших сказаниях бабой-великанкой, жадко пожирающею людей" 33. Украинские сказки, в которых главным противником героя является Лихо, уравнивают Лихо с Бабой-Ягой: эта великанша живет в лесу, едва умещается в своей избе, жарит зарезанных ею людей в печи.

Кузнец, попавший во власть Лиха, только хитростью избавляется от великанши-изверга. Кузнец, противостоящий олицетворению зла, - это персонаж древнего эпоса начала железного века. Одноглазое Лихо "ростом выше самого высокого дуба" 34.

Что касается одноглазости интересующей нас древлянской ритуальной фигуры, то следует сказать, что во всем полукруге ее головы ("северный выступ") отмечена только одна точка на месте правого глаза - там положены четыре крупных камня. Шумское антропоморфное кострище вполне могло быть общественным жертвоприношением злобному божеству смерти и зла в каких-либо особых устрашающих обстоятельствах. Юлий Цезарь привел две причины построения огромных чучел: "тяжкие болезни" и война с ее опасностями. 3. Третье объяснение сущности шумского комплекса является лишь частным случаем второго, связанным не с мором-эпидемией, а с конкретным военным эпизодом в жизни Древлянской земли. Речь идет об известном убийстве древлянами киевского князя Игоря Старого в 945 г.

Заключив выгодный договор с Византийской империей, по которому "великий князь Русьской и боляре его да посылають в Грькы к великим цесарем Грьчьскым корабля елико хотятъ", Игорь был заинтересован в увеличении поборов с населения для получения основных экспортных статей. "И приспе осень и нача мыслити на Древляны, хотя примыслити большю дань" 35. Игорь отправился в полюдье "и насилия им (древлянам) и мужи его". Древляне убили князя под Искоростенем, а вдова Игоря, княгиня Ольга, убившая в Киеве два древлянских посольства, привела войско в Древлянскую землю, истребила на тризне под Искоростенем еще 5000 древлян и на следующий год начала войну по всей земле. "Древляне же побегоша и затворишася в градех своих" 36. Ольга сожгла столицу древлян и обложила всю землю "данью тяжкою", пройдя по ней "с сынъмь своимь и с дружиною".

33 Афанасьев А. И. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1869, т. III, с. 591.
34 Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1868, т. II, с. 698-699.
35 Шахматов А. А. Повесть временных лет, с. 61.
36 Шахматов А. А. Повесть временных лет, с. 66.
37 Седов В. В. Восточные славяне в VI - VIII вв. М., 1982, с. 103, карта № 13.

Уникальному событию могло соответствовать уникальное ритуальное сооружение. Дата шумского комплекса допускает такое сопоставление. Наиболее вероятно, что грандиозное общественное сооружение было создано после убийства великого князя и после жесточайшей мести Ольги - послы древлян были живыми зарыты в землю, а второе посольство было сожжено живьем.

Весть о двукратной публичной расправе с послами не могла не дойти до древлян - Деревская земля начиналась и по историческим (сражения 1136 г. у Треполя, Белгорода, Халепа и Дерев) и по археологическим данным" в непосредственной близости от Киева, а столица древлян - на расстоянии одного дня быстрой скачки.

Немаловажным обстоятельством является то, что жертвоприношение "Лиху Одноглазому" было произведено не у стен древлянской столицы и не в середине Деревской земли, а на ее самой далекой окраине, закрытой от Киева водоразделом Тетерева и Ирпеня и большим лесным массивом, тянущимся на полтораста километров. Жертвоприношение плененных врагов известно у многих народов (галлы, бритты, поляки, литовцы, балтийские славяне и др.) 38.

38 Афанасьев А. И. Поэтические воззрения..., т. II, с. 260-262.

Известно оно было и древним русам: сын Ольги Святослав во время войны с Византией был осажден в Доростоле на Дунае. После вылазок, ночью, русы, по свидетельству Льва Дьякона, выходили из крепости и сжигали трупы своих воинов. "Когда ночь опустилась на землю и засиял полный круг луны, скифы (русские) вышли на равнину и подобрали своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили частые костры и сожгли, заколов при этом, по обычаю предков, множество пленных мужчин и женщин...". Этот мрачный эпизод запечатлен на картине Г. И. Семирадского в Историческом музее в Москве. Если принять допущение о военном происхождении шумского комплекса, то ход событий может быть предположительно восстановлен так:

а. Осуществив свой суд над князем-волком и узнав о судьбе своих посольств, древляне должны были готовиться к войне с Киевом.

Одним из элементов этой подготовки могло быть грандиозное жертвоприношение, совершенное втайне от киевлян на глухой окраине Деревской земли.

б. У последнего древлянского села (Тетеревка) был создан комплекс для погребения своих воинов (крада и могильник с трупосожжением) и для торжественного сожжения жертв. Обширный дом с печью ("истобка") и пристройками мог быть предназначен для временного пребывания участников церемонии. Четырнадцать деревянных сарайчиков могли предназначаться для временного помещения трупов своих покойников (см. ниже разбор данных Ибн-Фадлана). Глина в "истобке" могла служить для оформления деталей чучела ("Баба-Яга, морда глиняная").

в. Организация "восточного выступа" чучела (левая половина груди великанши), где нет ни кострища, ни следов кольев, ни камней, наталкивает на мысль, что ритуал умилостивления Морены-Яги мог подразделяться на два этапа. Первоначально, очевидно, на дерне площадки был обозначен общий контур женской фигуры. В области ее сердца (начало "восточного выступа" близ входов) был поставлен массивный идол в яме диаметром в 1 м (А); рядом с ним был устроен круглый, плоский глиняный жертвенник (Б), а между ними - еще одна яма (В) неизвестного назначения. Срединные столбы конструкции чучела, которые одновременно могли быть тоже идолами, позволили И.

П. Русановой напомнить описание русского культового места на волжской пристани, сделанное Ибн-Фадланом: длинный столб с лицом человека, а вокруг него маленькие изображения, позади которых еще какие-то "длинные бревна". Все это здесь есть. Очевидно, в этом месте, где подразумевалось сердце богини, производился самый обряд принесения жертв, которые затем размещались в середине чучела, в утробе богини.

г. Чучело великанши было изготовлено из очень легких материалов без серьезных несущих подпор и, очевидно, без всякой кровли. Так и должно было быть, если огромная фигура делалась подобно описанным Цезарем, "из прутьев". Внутри чучело было наполнено жертвенными животными, птицами и вещами людей.

д. Огонь жертвенного костра был однократным и на этом месте не возобновлялся.

Существенным возражением против приведенной схемы является отсутствие данных о сожжении людей, хотя явственные намеки на это имеются (ножи, пряслица). Костный материал весь настолько разрушен могучим пожарищем и последующей близостью к поверхностному почвенному горизонту, что опираться на его уцелевшие остатки нельзя ни для утверждения, ни для отрицания факта сожжения людей в утробе огненной великанши. Отсутствие в кострище краниологического материала, возможно, объясняется не только этими причинами. Судя по обильному фольклорному материалу, головы принесенных в жертву отделялись и выставлялись вокруг обиталища Бабы-Яги или Лиха на кольях-"тычинушках". Во многих сказках изба Бабы-Яги обставлена такими жердями с черепами на них; у Лиха Одноглазого гостя потчуют отрубленными головами; дворец Бабы-Яги, предводительницы конного войска, "тыном огороженный, на каждой тычине - по голове и только на одной головы нет" (она предназначена для головы героя сказки).

Присутствует в сказках и мотив изготовления "чашки" из черепа, известный по летописи 39.

В рассказе Ибн-Фадлана говорится о том, что длинные жерди, воткнутые в землю позади главного идола, служили русским купцам для размещения голов жертвенных животных: "И вот он берет некоторое число овец или рогатого скота, убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и оставляет между тем большим бревном (идолом) и стоящими вокруг него маленькими и вешает головы рогатого скота или овец на это воткнутое (сзади) дерево" 40. В кострище Шуйского чучела прослежено большое количество ям от вертикальных кольев и жердей.

Благодаря тщательности раскопочной фиксации И. П. Русановой все эти следы четко делятся на два разряда (см. план): одни столбовые ямы прикрыты слоем кострища, а другие - нет. Это означает, что первый разряд ям связан с конструкцией всего сооружения: эти колья расположены в средней части чучела, создавая объем утробы великанши.

Естественно, что они сгорели и прикрыты слоем кострища.

39 Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974 с. 72, 162, 166.
40 Ковалевский А. П. Книга Ахмера Ибн-Фадлана. Харьков, 1956, с. 142-143.

Второй разряд состоит из ям от столбов (диаметр 20 - 30 см), которые тоже могли быть частями конструкции, но не сгорели, так как находились на периферии пожарища и из небольших ям от кольев или жердей (диаметр 8 - 15 см), для части которых мы не можем допустить пребывание их в огне - они были вбиты в самый центр кострища, но, очевидно, уже погасшего и остывшего, так как не прикрыты углистым слоем. Полукруг таких "тычинушек" расположен в районе пасти чудовища, что вполне согласуется со сказочным обликом Бабы-Яги-людоедки.

Почти все предполагаемые тычины расположены без особого порядка в северной части сооружения, в стороне, обращенной к "Стране Мрака".

Все высказанные выше предположения не столько утверждают истинный характер интереснейшего ритуального сооружения в Шумске, сколько определяют необходимость дальнейшего комплексного поиска с учетом данных археологии, фольклора, этнографии и истории.

На одном можно настаивать: шумское кострище IX - X вв. с четкими контурами огромной женской фигуры является остатком общественного жертвоприношения какому-то женскому божеству. Наиболее вероятно, что это не Макошь, богиня урожая, а иное, хтоническое божество, отраженное в фольклоре под именами Мары, Морены, Лиха, Бабы-Яги. Причиной необычного жертвоприношения могла быть болезнь-мор, угроза войны или последствия уже состоявшихся сражений.

В 60 м к северу от чучела и могильника расположен своеобразный жилой комплекс, состоящий из сараеподобного дома с печным углублением и большой печью в нем. Рядом - еще одно стандартное жилище и 14 каких-то "сарайчиков".

Вполне вероятно, что этот комплекс связан с процессом небывалого жертвоприношения, особенно, если оно проводилось в зимние месяцы, когда люди, приносившие жертву и погребавшие умерших, должны были провести здесь не менее 10 дней (см. ниже сведения Ибн-Фадлана). У нас нет бесспорных данных об одновременности всех погребений близ чучела, но на мысль об этом наводят, во-первых, небольшие сарайчики, которые могли быть теми временными могилами (на 10 дней), в которые помещали тело покойника на срок, необходимый для всех приготовлений, а, во-вторых, - наличие запасов сырой глины в теплой избе: "И когда кто-нибудь умрет, сжигают его вместе с его праздничными одеждами... и берут пепел этого мертвеца и кладут в серебряные и золотые сосуды или в новый глиняный сосуд и зарывают этот сосуд" (Иегуда Гадаси из Тмутаракани. XII в.) 41.

41 Ковалевский А. П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана, с. 262-263.

Не для этой ли цели принесли глину в "истобку", в которой находилась печь, вполне пригодная для обжига "сосудов малых"?

Сопоставление всех четырех элементов шумского ритуального комплекса ("чучела", крады, кладбища и "усадьбы"), обособленного от селения на другом берегу реки, приводит к выводу о сопряженности этих элементов и их относительной одновременности - умерших (от мора или от войны) похоронили, а для отклонения угрозы оставшимся в живых совершили торжественное жертвоприношение женскому божеству смерти.

ХРАМЫ - "ХОРОМЫ"

Одной из наиболее устойчивых форм языческих святилищ небольшого размера были сооружения правильной круглой формы, обычно с двумя концентрическими валами. Мы уже видели такие святилища на примере круглых болотных городищ. Большая часть городища-святилища находилась под открытым небом, но очень часто на них имелись расположенные по кругу постройки, предназначенные, по всей вероятности, для ритуальных пиров, для потребления жертвенной пищи - "требища". Кроме круглых городищ-святилищ, существовали и мысовые, но они, очевидно, тоже покрывались термином "храмы".

Большой интерес представляют изыскания Б. А. Тимощука и И. П.

Русановой в Поднестровье. Здесь исследователями обнаружен ряд своеобразных городищ, справедливо отнесенных ими к святилищам.

Святилища, как правило, располагались в середине целого гнезда славянских поселений. Одно такое святилище у с. Ржавинцы (Добрынивское гнездо), датируемое IX - X вв., чрезвычайно похоже по своей конструкции на рассмотренные выше болотные городища: святилище представляет собой круглую площадку диаметром 24 м, окруженную двумя концентрическими валами; второй, внешний, вал достигает 70 м в диаметре. Расстояние между валами около 20 м 42. Существенное отличие от верхнеднепровских городищ заключается в том, что данное святилище расположено не в болоте, а на высоком холме. Святилище находится на месте древнего городища скифского времени (периметр вала около 1000 м) на краю славянского поселения IX - X вв., разместившегося внутри старого городища.

Ржавинское святилище.

42 Тимощук Б. О. Слов'яни пiвнiчної Буковини. V-IX ст. Київ, 1976, с. 85. рис. 39; с. 165, рис. 70.

Святилище омывается ручьем, текущим из родника, и на самом холме внутри вала есть еще один родник. При сооружении валов место будущего святилища подверглось обряду очищения огнем: по всей окружности внутреннего вала был разведен костер и сюда ссыпали остатки иных огнищ (может быть, из жилищ соседнего поселка?).

Сверху на окружности этого вала находилась вымощенная камнем площадка, на которой горел огонь. На внешнем валу был уступ со следами костро в. У южной части внутреннего вала во рву обнаружен четырехгранный каменный столб (идол?) высотою 250 см с сечением 90 х 60 см. Изображения на идоле не сохранились. Четырехгранность, обусловленная представлениями о "всех четырех сторонах" пространства, сближает этого идола как со збручским Родом-Святовитом, так и с более ранним идолом из Иванковец.

Первоначально каменный идол находился в центре всего святилища на возвышении в середине малого круга.

Дополнительные изыскания 1982 г. открыли на Ржавинском городище круговую постройку вдоль внутренней стороны большого внешнего вала,напоминающую уже известные нам постройки в святилищах Благовещенской горы и Тушемли 43.

43 Тимощук Б. А., Русанова И. П. Славянские святилища на Среднем Днестре и в бассейне Прута. - Сов. археология, 1983, № 4, рис. 10.

Ржавинское славянское святилище последних веков язычества, почти синхронное тем письменным источникам, в которых повествуется о разрушении идольских капищ и разорении требищ, интересно тем, что позволяет вполне конкретно осознать всю древнюю терминологию, связанную с языческими культовыми местами. Оно является реальным овеществлением всего комплекса понятий, связанных с языческим ритуалом.

Холм. Святилище расположено на холме над селением. Летописи и поучения многократно говорят о языческих мольбищах на холмах. С этим связаны и этнографические и топонимические сведения о Красных холмах и Красных горках.

Родник . Письменные сведения о водных источниках, "кладезях многочестных", родниках, криницах и священных "студеницах" (к которым обращаются с просьбой о даровании дождя) многочисленны.

Подробнее они будут рассмотрены в главе, посвященной русалиям.

Капище (bomos). В данном случае капищем следует считать прежде всего небольшую центральную круглую площадку с идолом в центре ее. Площадка ограничена насыпным кольцевым валом. Площадь ее около 500 кв. м. В письменных памятниках уничтожение языческих святилищ отображается именно как раскапывание их:

"Пришед раскопа нечистых капищь..." "Капища идольская раскопати..." 44.

44 Срезневский И. И. Материалы..., т. I. Все последующие примеры приведены по этому изданию.

Такие действия не могут быть отнесены к разорению деревянных или каменных храмов, но вполне соответствуют таким земляным сооружениям, как насыпные искусственные валы. Возможно, что слово "капище" могло обозначать не только один внутренний вал, но оба вала, всю совокупность земляных сооружений. Другими обобщающими словами были: "святилище", "мольбище", "жертвище".

В сложных постройках вроде ржавинского городища слово "капище" должно быть закреплено прежде всего за срединной площадкой, на которой возвышался "капь" - идол и где, по всей вероятности, приносили жертвы ("жьртвы", "жрътвы", "жрьтвы").

Капь, капище (eidolon) - изображение, идол, истукан, кумир, болван, "капь или образ некый...".

"Сотворив бо сь человека по капи нашей...".
"Образы творе и капи...".
Владимир из Корсуня "взя же ида медены два капищи (статуи)".
"Ови от них жряху капищем, а друзии - дубию".
"Образивше капище и хытростию истукавъше, кумира поставиша каменьм...".

Такой "каменный кумир", четырехгранный, как и некоторые другие славянские изваяния, находился в центре ржавинской площади-капища на земляном возвышении.

Крада (pyra, sfaira). С этим словом мы уже встречались при анализе погребальной терминологии летописца Нестора. Русский перевод хроники Георгия Амартола (сер. XI в.) позволил установить, что этим славянским словом переводчик обозначал такие различные понятия, как "огонь", "костер" и "круг" (см. выше с. 88). Их удалось согласовать, сопоставив с огненными кольцами, устраивавшимися славянами вокруг захоронения покойника. Огненный круг под курганной насыпью представлял собою небольшую канавку, в которую укладывали легкий горючий материал (ставили снопы?); огненная крада должна была защитить прах умершего.

В Ржавинском святилище слово "крада" может быть отнесено к срединному кольцевому валу, окружавшему капище с идолом в центре. Б.

А. Тимощуком установлено при раскопках, что "конструкция внутреннего вала убеждает в том, что в древности на его вершине размещалась каменная вымостка, на которой горели огни... остатки ее - опаленные камни, уголья и зола - лежат на склонах вала и во рву, окружающем вал" 45.

45 Тимощук Б. О. Слов'яни твшчнсп Буковини..., с. 86, рис. 40.

В Изборнике 1073 г. в одной фразе упоминаются и крада и ров, что соответствует ситуации нашего святилища. В переводной литературе слово "крада" обозначает также святилище, жертвенник, жертвенный огонь:

"Еще не осквернять кровию нечистою, ни крадами безбожными..."; "Жра кумиром и възлагая на крады...". "Крады и требища идольская..." Приведенные выше примеры значительно расширяют языческую семантику слова "крада", распространяя его не только на погребальные костры, но и на огни жертвенников и на огненные ограды над рвами капищ.

Требище (требище, bomos) - место, где приносятся и потребляются жертвы. Как и многие другие слова, связанные с культом, этот комплекс тоже полисемантичен. Основа его - "треба" ("треба") - жертва, жертвоприношение:

"Иже требу кладет богом, да потребять я";
"Требы, кладомыя вилам (русалкам)";
"Требы идольскыя..."
"творяще требу кумиром".
"Всяко село, в нем же требы бывают или присягы поганьскы - да отдають в божий храм со всем именьем".

Языческая терминология прочно вошла в христианский обиход:

"Отворим требу господеви и богови нашему". Требами называли выполнение основных обрядов православным духовенством; требником - книгу молитв, исполняемых при том или ином обряде.

Требище - место моления, которое так же, как и капище, может быть раскопано ("да раскопаете требища их") или изрублено: "храмы идольскыя и требища всюду раскопа и посече".

На требище возможны постройки: "согради требище и возложи весь принос на нь".

Связь требы с позднейшими глаголами "требовать" и "потреблять" хорошо объясняется первичной ритуальной сущностью слова: выделение доли приплода для принесения в жертву было обязательным требованием, а поедание жертвы (тельцов и овнов с солью) являлось потреблением жертвы; жертву жрали... Глагол "жрать" (жьрати") означал как священнодействие, принесение жертвы, "требы", так и ритуальное поедание, "потребление" части приносимой жертвы.

Жрец - руководитель обряда жертвоприношения и потребления. Исходя из всего этого, требищем следует считать ту часть сакрального комплекса, которая была связана со вторичной стадией обряда (следовавшей за непосредственным закланием жертвы) - с поеданием требы, делавшим участников обряда как бы сотрапезниками богов, а богов - сопричастными человеческому праздничному пиру.

Применительно к Ржавинскому святилищу требищем следует считать просторный круг между двумя валами, огражденный со всех сторон большой и малой "крадами".

Требище являлось своего рода народной площадкой, где находились рядовые участники обряда, "богомольцы", хор, до поры до времени созерцавшие обряд, происходивший в алтаре-капище и вступавшие в действие лишь тогда, когда начинался раздел жертвенной пищи. Это подтверждается и тем, что данным словом переводилось греческое naos - неф, т. е. боковая часть храма.

Хоромы - храм. Интересным элементом ритуального комплекса в Ржавинцах являются "длинные дома", расположенные вдоль внутренней стороны большого внешнего вала, на требище: "остатки длинных домов на святилище были открыты в 1982 г. на пространстве между валами.

Здесь выявлены ровные горизонтальные площадки, идущие вдоль внешнего вала. На их месте выявлен культурный слой с углем, следами дерева и керамикой IX - X вв." 46. Ширина "домов" - около 5 м. Следует напомнить, что на территории капища культурного слоя нет. Круговые деревянные постройки на требище (западный дом - 50 м длины, два юго-восточных - 60 м и северо-восточный - 20 м длины) полностью соответствуют круговым постройкам святилища в Тушемле и полукруговым помещениям Благовещенской горы, которые следует рассматривать как главный компонент требища.

В этих просторных помещениях, расположенных вокруг центрального капища, общей площадью около 600 кв. м могло усесться за длинными столами, вероятно, не менее 300 человек.

Здесь производилось поедание жертвенной пищи, здесь пилось священное пиво. Круглая форма требищных построек, вплотную поставленных к внешнему валу, наталкивает на мысль, что именно к этой архаичной и повсеместной форме больших ритуальных строений и относится термин "хоромы", обозначающий в последующее время большую, богатую постройку, но этимологически восходящий, по-видимому, к понятию круга: "хоро" ("коло") - круг, "хоровод". В языческие времена в этот семантический пучок входил и Хоре - солнце, а после крещения славян - "хорос" - круглое паникадило в церкви, восходящее к греческому koros - "хор", "собрание" (может быть, собрание людей округи - хоры) 47. Понятия "собрание" и "круг" остаются сближенными и в дальнейшем; казачий "круг" XVI - XVIII вв. являлся именно собранием всех полноправных казаков.

46 Тимощук Б. А., Русанова И. П. Славянские святилища...
47 Дьяченко Г. Полный церковно-славянский словарь. М., 1900, с. 791.

Первичным смыслом слова "хоромы" мне представляется круговая постройка. Начало свое слово получило от собраний, "соборов" на праздниках в круговых постройках языческих святилищ. В более позднее время, когда в городках и замках существовали круговые жилища (точнее совокупность многих клетей) в крепостных стенах, этим поддерживалось древнее значение термина "хоромы". Слова "хоромы" и в неполногласной форме "храм" некоторое время в средневековье означали постройку, жилище, усадьбу с ее замкнутым двором, напоминавшим древние круговые постройки. Постепенно произошло смысловое разграничение: хоромами стали называть только большие, просторные светские постройки, а слово "храм" стало обозначением только церкви, "храма божия", в чем явно ощутим отголосок первоначального языческого значения "хором".

Как видим, святилище в Ржавинцах объяснило нам почти весь комплекс понятий, связанных с языческим ритуалом. Слова, общий смысл которых был понятен исследователям (отчасти благодаря греческим параллелям) , но реальное воплощение не было известно, теперь получили определенность. Мало того, это святилище на холме, сохранившее многие детали, выявленные тщательными раскопками, проливает свет на сотни округлых болотных городищ такого же размера, с точно такими же двойными валами и такими же центральными круглыми площадками-капищами. Болотные городища плохо исследованы, и сохранность отдельных элементов там худшая, а типологически они тождественны днестровскому святилищу в Ржавинцах.

Рассмотренное святилище представляло в языческую пору во время молений и празднеств величественную картину. Во-первых, оно находилось внутри древней ограды, сооруженной примерно за полторы тысячи лет до создания этого комплекса, что несомненно придавало ему авторитет глубокой традиционности. Святилище на холме господствовало над селением, расположенным у подножья. Во время обряда жертвоприношения холм был увенчан двумя огромными огненными коронами капища и требища (с внешней стороны большого вала). "Горят костры горючие, кипят котлы кипучие.,.". В центре, на самой высокой точке капища, освещенный огнем круговой крады господствовал над всем четырехгранный каменный идол. Все это оживлялось сотнями людей в белых ритуальных одеждах с вышивкой...

Каждое гнездо славянских поселков, как выяснили работы Русановой и Тимощука, каждая "вервь", как сказали бы юристы, составлявшие "Русскую Правду", располагало своим святилищем на высокой горе. Обычай зажигать костры на вершинах гор сохранился в Прикарпатье до XIX в. Известный исследователь фольклора И. М. Снегирев писал: "Купальские огни, зажигаемые в Иванову ночь на Карпатах, Судетах и Корконошах между Силезией и Чехами, представляют великолепное и торжественное зрелище на пространстве нескольких сот верст" 48.

В Верхнем Поднестровье, кроме Ржавинского святилища, обнаружено еще несколько городищ, справедливо причисленных к святилищам. Таковы городища у села Бабина на Днестре (урочище "Говда"), где святилище расположено на узком мысу и отграничено дуговыми валами. Маленькое капище (круглая площадка диаметром всего в 7 м) окружено рвом, имеющим "заливы" в сторону центра. Следы огня найдены только у внешнего вала. На самом мысу - группа камней, из которых один похож на сидящего человека 49.

48 Снегирев И. М. Русские простонародные праздники. М., 1837, вып. 1, с. 142.

49 Тимощук В. О., Русанова И. П. Славянские святилища...

Подобное городище известно в Кулешовке (тоже на Днестре), Широкий мыс защищен пятью дуговыми валами. Капище на мысу такое же маленькое - 8 м в диаметре. Оно окружено ровиком со следами огня.

Костры прослежены и в третьем валу. Все святилище представляет равносторонний треугольник со стороной около 120 м. Капище расположено в вершине треугольника в 80 м над уровнем реки.

Славянское святилище в Кулешовке.

На двух городищах (Рудники и Зеленая липа) прослежены в центре деревянные постройки (6X10 и 5X6), очевидно, храмового назначения. В Зеленой липе посреди деревянной "храмины" стоял деревянный идол (диаметр 60 - 70 см), вкопанный в землю на 120 см.

В Рудниковском городище можно предполагать перестройки и перемещение главного капища. Около одной из позиций капища обнаружен "длинный дом" (60X3,5 м), являвшийся, очевидно, требищем или "континой", т. е. местом общественного пира.

Все эти святилища возникли, по мнению авторов, не ранее VIII - IX в. и окончили свое существование в XI - середине XII в. 50 Такое позднее прекращение бытования языческих святилищ вполне согласуется и с языческими обычаями у вятичей в эпоху Нестора ("еже творят вятичи и ныне) и с наличием баптистериев в храмах середины XII в. (Елецкая церковь в Чернигове и раскрытый раскопками храм в Старой Рязани) . Крещальни-баптистерии с отдельным входом создавались не для крещения младенцев, а для крещения взрослых язычнико в. У летописных вятичей был город Дедославль, который отождествляют с с. Дединовым близ Тулы.

Здесь известно городище, которое в свете приднестровских открытий тоже может быть причислено к святилищам. Городище представляет собой часть широкого мыса, отрезанную от плато коротким валом. Размеры городища 60X175 м. В южной части площади городища имеется широкая, расплывчатая возвышенность 51, возможно, являвшаяся капищем. Раннего культурного слоя на городище нет. В Дедославле собиралось общеплеменное вече вятичей. Возможно, что княжеским центром вятического союза племен был город Корьдна (Городня??? близ Тулы), резиденция "князя князей", а религиозным центром - городище с многозначительным именем Дедославль в одном дне пути от столицы 52.

О вече в Дедославле говорит киевская летопись XII в. Зимою 1147 г. черниговские князья Давыдовичи "съзвавша Вятичи" к Дедославлю. Подробнее по недошедшим до нас спискам об этом повествует В. Н. Татищев: "Давидовичи, пришед, Дедославль взяли...

(и)... остався в Вятичах, созвали старейшин" и уговаривали их воевать со Святославом Северским; далее у Татищева приводится отсутствующая в летописи речь вятических старейшин, отказавших черниговским князьям в военной помощи53. Вполне возможно, что местом, где представители вятичей обсуждали вопросы мира и войны, было Дедниковское городище, не являвшееся обитаемой крепостью, а представлявшее собою подобие днестровских городищ-святилищ с их капищами на возвышении.

Совершенно несомненно, что дальнейший археологический поиск, подкрепленный топонимическими сведениями, полнее раскроет перед нами картину последних языческих святилищ Киевской Руси IX - XII вв., продолжавших бытовать "по украинам" (слова книжника начала XII в.) и после христианизации городских центров Руси 54.

50 Тимощук В. О., Русанова И. П. Славянские святилища...
51 Никольская Т. Н. Земля вятичей. М., 1981, рис. 46, с. 130-131. К сожалению, на плане есть только берг-штрихи, но нет горизонталей.
52 Рыбаков Б. А. Киевская Русь. М., 1983, с. 262.
53 Ипатьевская летопись под 6654 г.; Татищев В. Н. История Российская, М., 1963, т. II, с. 170.
54 Приведенными примерами не исчерпываются наши сведения о древнерусских языческих культовых местах. Можно указать, например, на святилище в Ходосовичах X - XI в. Здесь обнаружено небольшое круглое капище диаметром 7 м, окруженное рвом с кострами и в нем с идолом в центре (см.: Куза А. В., Соловьева Г. Ф. Языческое святилище в земле радимичей. - СА, 1972, № 1). Глиняное плоское капище с идолом посередине обнаружено у с. Нижний Воргол. В жертву приносились кони и стрелы (Москаленко А. Н. Святилище на р. Воргол. - Сов. археология, 1966, № 2). Небольшие жертвенники, обложенные камнями, обнаружены С. А. Таракановой во Пскове (Тараканова С. А. Раскопки в Псковском кремле. - КСИИМК, 1947, XXI).

* * *

Идолы.

Когда у русских и славянских историков в XVII - XVIII вв. проявился интерес к язычеству, то было обращено внимание и на изображения древних богов. Приурочение тех или иных скульптур к славянству языческой поры делалось без достаточных оснований, но это и в настоящее время осталось делом нелегким.

Романтика, которой всегда овеяно углубление в языческую старину, способствовала появлению подделок, выдаваемых за славянских идолов. Исходным материалом для этих фантазий служили исторические источники о храмах и идолах балтийских славян XI - XII вв. (Сефрид, Гельмольд, Саксон Грамматик и др.). Таковы, например, грубые подделки, "найденные" в 1687 - 1697 г. в замке Прильвице в земле древних бодричей, породившие целую литературу, или так называемые микоржинские идолы 55.

Поддельные славянские идолы.

Многое изменилось после находки в 1848 г. на русско-австрийской границе в реке Збруче знаменитого четырехликого идола, хранящегося ныне в Краковском музее 56.

После этого был выявлен в разных местах славянского мира целый ряд каменных и деревянных (в раскопках) идолов, которые, к сожалению, в очень малой степени проясняют вопрос об иконографии славянских божеств 57.

55 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Praha, 1924, t, II, 1, s. 162-164, tabl. 11; Спицын А. А. Шаманские изображения. - Зап. Отд. рус. и слав археол Рус' археол. об-ва. СПб., 1906.
56 Наиболее подробное сводное исследование принадлежит Г. Ленчик: Lenczyk G. Swiatowid Zbruczanski. - Materialy Archeologiczne. Krakow, 1964.
57 Айналов Д. В. Изображение древнерусских богов. (Отчет СПб. Университета за 1904 г.); Седов В. В. Восточные славяне..., с. 264 - 266. Рис. на табл. XXIII - XXVI (с. 286 - 289).

Большинство каменных изваяний найдено случайно, без археологической связи с их первичным местом и в силу этого их трудно датировать и определить этническую принадлежность поставивших их людей, если речь идет о славянской периферии. Все идолы антропоморфны; никаких черт звериных или птичьих нет. По охвату человеческой фигуры они делятся на две группы: в одних случаях изображалась (или только сохранилась до нас?) одна голова, в других божество изображалось во весь рост. По содержанию идолов можно разделить на три категории: идолы, изображающие мужчину с рогом изобилия в руках, фаллические идолы и изображения без особых признако в. Идолы с рогом в руках хорошо определяются при помощи рассказа Саксона Грамматика о деревянном идоле Святовита в Арконе на крайнем западе славянского мира:

"В святилище стоял огромный идол, превышающий размеры человеческого тела и увенчанный четырьмя головами на четырех шеях.

Две головы смотрели вперед, а две - назад. У передних и задних голов глаза были направлены у одной вправо, а у другой влево.

Холеные усы и подстриженные волосы были изображены скульптором сходно с обычной прической руя н. В правой руке (Святовит) держал рог, сделанный из различных металлов. Жрец, ведавший обрядами бога, ежегодно наполнял рог вином, чтобы обеспечить урожай наступающего года.

Левая рука была согнута и упиралась в бок. Одежда идола достигала голеней. Голени идола были сделаны из другого дерева и так искусно присоединены, что только при тщательном осмотре это можно было обнаружить. Ноги стояли прямо на земле... Около идола можно было видеть узду и седло и другие атрибуты бога. Всех удивлял меч необычайной величины; его ножны и рукоять были украшены резным серебром..." 58. Остановимся на нескольких примерах.

Славянские языческие идолы.

Стела X в. из Альтенкирхена на Рюгене дает нам фигуру усатого мужчины с огромным рогом изобилия в правой руке; согнутой левой он придерживает рог. Одежда его достигает голеней 59. Все основные черты Святовита здесь налицо, кроме четырехглавости. В том виде, в каком описал Святовита Саксон, мы должны предполагать деревянного идола, у которого его четыре шеи образованы четырьмя развилками ствола, а вставные ноги "сделаны из другого дерева".

Идол из Барцян (Мазовия) держит в правой руке рог изобилия; ниже пояса у него видны сильно сглаженные следы какого-то подвешенного к поясу оружия (?). Левая рука согнута 60. По общему облику мазовецкий идол очень близок к изваяниям скифского времени на Эксампае и близ Ольвии. Отсутствует только гривна на шее.

Полное подобие основной схемы Святовита дает небольшая подвеска-идольчик из Прикамья, которую В. В. Седов справедливо считает новгородской: мужская фигура с рогом в правой руке и согнутой левой, упирающейся в бок 61.

Бесспорно славянским является изображение на пряжке (Микульчицы. Чехия): человек в длинной одежде пьет из рога; в правой руке он держит молот 62.

Каменные фаллические идолы известны только из северной части восточнославянских земель - Шексна и Себеж. Это чрезвычайно упрощенные скульптуры, дающие лишь общую форму и едва намеченную личину. Характерным признаком является шапка. Сущность таких идолов прямо связана с идеей рождения, жизни, урожая, что подтверждается множеством фольклорных материалов, начиная от ритуального coitus'a на свеже засеянном поле и кончая похоронами Ярилы (Herovit'a) в середине лета, когда старая рождающая сила зерна-семени уже перешла в новые колосья. Ярилу в этом обряде изображали с огромным фаллом 63. Известен каменный фаллический идол из Сукромли.

Кроме больших каменных фаллических идолов, стоявших где-то на природе, существовали маленькие домашние, изготовленные из дерева, но тоже антропоморфные. Они являлись принадлежностью языческого свадебного обряда и тоже выполняли функцию символа плодовитости, воздействия на рождение новой жизни: "(чтуть срамные уды) и в образ створены и кланяются им и требы им кладуть (это относится к большим идолам вне дома). Словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пьють" 64.

В русских и польских средневековых домах при раскопках находят маленькие деревянные идольчики, очевидно, изображения домовых. Их ставили, возможно, на угловых полочках в красном углу, где в более позднее время помещали иконы. У гуцулов эта полочка-божница называлась очень характерно - "диды", т. е. "предки", "домовые". (Подробнее см. ниже) 65.

58 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Praha, 1924, II, s. 289-290.
59 Niederle L. Slovanske Starozitnosti.
60 Gardawski A., Gassowski J., Razhewski Z. Archeologia i pradzieje - Swiat, 1965, № 17. Polski. Warsawa, 1957, s.49.
61 Спицын А. А. Шаманские изображения, рис. 7; Седов В. В. Восточные слаВЯНе..., С. 266.
62 Ф. Д. Гуревич публикует две женские фигуры из Западной Пруссии. Обе они с рогом изобилия (Гуревич Ф. Д. Збручский идол.-МИД М- Л 1941 № 6 рис. 3 и 5). Это более архаичная стадия. Судя по месту находки (Розенберг) идолы не славянские.
63 Ефименко П. С. О Яриле, языческом божестве русских славян. СПб 1869; Кагаров Е. Г. Религия древних славян. М., 1918, с. 16.
64 Гальковский Н. М. Борьба христианства.., т. II, с. 40; Рыбаков Б А Язычество древних славян, с. 36, 39, 41.
65 Niederle L. Slovanske Starozitnosti, s. 190, прим. 9.

Сохранившиеся до наших дней каменные идолы, по всей вероятности, составляли незначительный процент славянских идолов вообще, так называемая основная масса изображений богов была изготовлена из дерева. Из дерева был сделан идол киевского Перуна ("...постави кумиры... Перуна древяна, а главу его сьребряну, а ус - злат..."), из разных сортов дерева был изготовлен идол Святовита; святилища, обнаруженные раскопками, дают нам глубокие гнезда в материке, вырытые для установки в них идолов. Возможно, что изготовление священных изображений из дерева объяснялось не только редкостью камня - в Киев камень для великокняжеского храма могли привезти с юга, в Арконе камень был под рукой. Мы знаем о широком почитании священных деревьев как символа растительной силы. Быть может, в изготовление идола из священного дерева вкладывался особый смысл: в этом случае происходило как бы удвоение божественной силы - дерево, как таковое, как часть растительного мира, и изображение божества, долженствующего даровать людям благополучие.

Деревянные идолы, по аналогии со Збручским каменным идолом и изображениями идолов на серебряных браслетах XII в., могли быть многоярусными, и один столб мог нести изображения нескольких божеств.

Размещение Збручского идола.

ЗБРУЧСКИЙ РОД-СВЯТОВИТ

На фоне того, что нам известно о славянских идолах как по реальным находкам, так и по древним описаниям, совершенно исключительным оказывается збручский Род-Святовит, представляющий собою не изображение какого-либо отдельного божества, а дающий целую космогоническую систему, четко сложившуюся к IX в. Эта глава названа "Апогей язычества", но весь предшествующий материал ничего не говорил нам о высоком развитии, об итогах теологических размышлений древних русов к моменту зарождения государственности. Збручский идол прекрасно отражает именно этот важный переломный момент в истории восточного славянства, соединяя в себе архаичные черты, уходящие чуть ли не в земледельческий энеолит (богиня-Мать) с новыми элементами, порожденными новым дружинным бытом (бог-воин, всадник с оружием).

По поводу збручского идола было высказано в литературе много противоречивых и взаимоисключающих мнений. Одни считали его славянским, другие относили в разряд тюркских каменных баб и подыскивали ему аналогии вплоть до Тибета и Монголии. Одни датировали IX в. н. э., другие решались углубить дату очень точно до первой половины I в. до н. э. и связать его с кельтами 66.

Последним по времени скептиком оказался известный польский историк Г. К. Ловмянский. В своей работе о славянском язычестве он писал, что славянскими могут быть сочтены только деревянные идолы, а камень - признак иной народности: "Анализ полабских данных подтверждает слова варяга (о том, что деревянный Перун в Киеве - не бог, а дерево) и вместе с тем позволяет исключить из области славянской мифологии все не деревянные фигуры из славянских земель, ошибочно считаемые археологами славянскими со знаменитым збручским "Святовитом" во главе" 67. Согласиться с этим тезисом почтенного польского историка невозможно. Мне дважды приходилось выступать с анализом той системы, которая выражена в збручском комплексе языческих изображений 68.

66 Из обширной литературы о збручском Святовите, как окрестили его вскоре после находки, можно назвать: Срезневский И. И. Збручский истукан. - ЗРАО. СПб., 1853, т. V; Weigel. Bildwerke aus altslawischer Zeit. - Archiw fur Anthropologie, 1882, Bd. XXI; Фаминцын А. С. Божества древних славян. СПб., 1884; Demetrykiewicz W. Figury kamienne t. zw. "bab" w Azyi i Europrie. - Sprawozd. Pols. Akad. Umiejetn. Wydz. filologiczny XV. Кг., 1910; Zakharov Alxis. The Statue of Zbrucz. - ESA, 1934, IX; Гуревич Ф. Д. Збручский идол; Lenczyk G. Swiatowid Zbruczanski. - Materialy Archeologiczne, 1964, V; Rosen-Przeworska I. Sur la genese de "Swantowid" deite slave a quatre visages. - Archeologia Polina Warszawa, 1972, XIII.
67 Lowmianski H. Religia slowian i jei upadek. Warszawa, 1979, s. 158.
68 Рыбаков Б. А. Святовит-Род. - In: Liber Josepho Kostrzewski oktogenario a veneratoribus dicatus. Warszawa, 1968, s. 390 - 394; Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 21 - 24 (раздел "Род и рожаницы", с. 438-464).

Идол сделан из известняка; он четырехгранный, квадратный в сечении. Высота его 2 м 67 см. Верхняя часть его оформлена в виде округлой шапки с меховой рельефной опушкой. Под общей шапкой - четыре человеческих лица, завершающие четыре плоских грани идола.

Збрудчский идол.

Идол разделен на три горизонтальных яруса. Верхний ярус - 160 см; средний ярус - 40 см; нижний - 67 см. Таким образом отдельных секций 12; из них одна секция в нижнем ярусе пустая, без изображений, а в остальных 11 по одному изображению. При таком обилии персонажей очень важно определить лицевую, фасадную сторону, на которой должно быть изображено главное божество. В этом нам помогает нижний ярус с одной пустой гранью. На противостоящей грани изображен усатый мужчина, стоящий на коленях и поддерживающий обеими руками всю среднюю зону. На двух прилегающих гранях этого же нижнего яруса эта же коленопреклоненная фигура показана сбоку и только личина en face. Колени обеих боковых фигур соприкасаются с коленями основной, точно обозначая лицевую сторону всего изваяния. Боковые фигуры изображены ступнями к пустой задней грани, которая, очевидно, прислонялась к чему-то и менее всего была видима участниками обряда.

Учет всего этого помогает нам определить - что скульптор считал первостепенным, а что - второстепенным.

Верхний ярус содержит крупные изображения двух женщин и двух мужчин в длинной подпоясанной одежде. Средний ярус аналогичен верхнему, но фигуры здесь значительно мельче. Они так же делятся по полу: под каждым женским изображением верхнего ряда в среднем тоже женское, под мужским - мужское. Одежды тоже длинные, но без пояса.

Фигуры среднего яруса даны с расставленными руками; они как бы образуют хоровод.

Г. Ленчик в своей обстоятельной работе о збручском изваянии обозначил его четыре грани буквами, что упрощает ссылки на то или иное изображение:

А. Женщина с рогом.
В. Женщина с кольцом.
С. Мужчина с конем и мечом.
D. Мужчина с солярным знаком 69.

69 Эти обозначения не совпадают с теми, которые были даны в первых публикациях

Рассмотрим верхний ярус. На главной лицевой грани (А) изваяна женская фигура с рогом изобилия в правой руке. Женская фигурка этой грани в среднем ярусе сопровождена маленьким плоско-рельефным изображением ребенка. Завершается внизу эта грань, как уже говорилось, фигурой мужчины, поддерживающего весь средний ярус.

Разномасштабность фигур верхнего и среднего яруса говорит в пользу того что наверху изображены боги и богини, а под ними - простые люди Боги в 3 1/2 раза крупнее людей. Стоящий на коленях Атлант нижнего яруса должен быть причислен к богам, так как, если распрямить его согнутую фигуру, то она будет точно соответствовать божествам верхнего яруса. Рядом с центральной богиней с рогом изобилия, по ее правую руку (грань В) находится еще одно женское божество с кольцом или браслетом в правой руке. По левую руку центральной богини изображена мужская фигура с саблей (точнее - с палашом) и конем без седла (грань С). На задней грани идола помещено мужское божество с солярным знаком на одежде (грань D). Такова схема распределения 11 изображений.

Детали збрудчского идола.

В разгадке общего смысла всей композиции применялось несколько подходов. Лелевель полагал, что четыре грани символизируют четыре сезона; женщина с кольцом - весна; женщина с рогом - лето; осень - мужчина с конем и саблей; зима - фигура без атрибутов 70.

А. С. Фаминцын и М. Вейгель справедливо усматривали в збручской композиции отражение идеи трех миров: весь верхний ярус - небесный бог, четвероликий Святовит, подобный арконскому. Средний ярус - земля; нижний - преисподняя, Чернобог. При этом получалась некоторая несообразность: один Святовит оказывался созданным из двух женщин и двух мужчин, что не имело никакой опоры в описаниях идола Святовита и функций самого божества католическими миссионерами.

Гипотеза Фаминцына была забыта, а между тем в ней содержалось единственно верное решение, находящее опору в средневековых источниках. В Щетине у балтийских славян был идол Триглава.

Возможно, что такое примитивно-описательное наименование связано лишь с табу на подлинное сакральное имя, но жрецы объясняли его трехголовость так:

"Они (три главы) означают, что наш бог управляет тремя царствами: небесным, земным и преисподнею" 71.

Именно это мы видим на збручском идоле:

Верхний ярус - божества, находящиеся на небе.
Средний ярус - простые люди, люди земли.
Нижний ярус - божество, поддерживающее землю с людьми.

Все три царства ("...id est: coeli, terrae et inferni") налицо.

Для расшифровки религиозного содержания збручского идола и для определения его места в славянской мифологии нам необходимо, во-первых разгадать каждую из пяти фигур божеств, а, во-вторых, определить общий смысл всего одиннадцатифигурного комплекса. Главной фигурой на лицевой грани А является богиня с рогом изобилия; вторая, соседняя с ней (В), находится в подчиненном положении. Не буду повторять всех сложных и пространных доказательств, приведенных мною в первом томе 72 и обозначу этих богинь: богиня с рогом изобилия - Макошь, "Мать урожая", а богиня с кольцом - Лада, богиня весны, весенней пахоты и сева, покровительница брака и любви.

70 Niederle L. Slovanske Starozitnosti, s. 144.
71 Гильфердинг А. История балтийских славян. СПб., 1874, с.167.<
72 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 379-392 (Макошь); с. 393-416 (Лада).

Не представляет трудности определение мужской фигуры на грани С. Конь и сабля-палаш (датируемая археологически IX в.) позволяют назвать только Перуна, бога грозы и войны, именем которого русские бояре клялись, положив обнаженные мечи "и прочая оружия".

Задняя грань D с мужской фигурой наверху и с пустой нижней секцией представляет особый интерес, так как на одежде бога слабым рельефом изображен крупный (но малозаметный) знак солнца - круг с шестью лучами внутри него. На всех публикациях общего вида статуи этот знак отсутствует 73. Заслуга выявления солярного знака на изображении четвертого божества принадлежит Г. Ленчику 74. Божество со знаком солнца может быть или Хорсом, божеством самого светила, или же Дажьбогом, богом солнечного "белого света", подателем благ, названным в летописи мифическим царем, сыном небесного Сварога, "именем Солнце, его же наричють Дажъбог". Солнце и "белый свет" четко различались древнерусскими людьми; солнце-светило рассматривалось лишь как субъект света ("вещь бо есть солнце свету"), а сам свет вселенной оценивался как "неосяжаемой", т. е. без видимого источника. Здесь, в збручских рельефах, безусловно следует предполагать не Хорса, а Дажьбога, славянского солнечного Аполлона, для которого солнечный символ был не сущностью, как для Хорса, а лишь опознавательным знаком, помещенным поэтому не в руках, как атрибуты у обеих богинь, а лишь на его одежде.

Мужское божество, держащее на своих плечах всю землю, а следовательно, находящееся под землей, может быть сопоставлено, следуя указаниям лингвистов, с Велесом-Волосом, одна ипостась которого связана с подземным миром умерших 75. Велес, хотя и был связан с мрачным подземным миром, но отнюдь не являлся враждебным божеством, а наоборот, был "скотьим богом", т. е. богом богатства, обилия. Его имя тоже звучало в Константинополе при торжественном заключении договоров Византии с Русью. Несовместимые на первый взгляд понятия "мертвый" и "богатство" сближались в языческом миропонимании через посредство такого звена, как "предки", "деды", - они умерли, прах их закопан в земле, но они помогают оставшимся в живых, к ним, заложившим фундамент хозяйственного благополучия потомков (расчистили пашню, построили дом, обжили угодья), постоянно обращаются с просьбами, к ним на кладбище приносят дары.

73 В моем "Язычестве древних славян", с. 461 он, к сожалению, тоже отсутствует. что сказалось и на интерпретации.
74 Lenczyk G. Swiatowid Zbruczaiiski, tabl. IV, 4. "Следы круга с лучами на грани Д - а".
75 Веселовский А. Н. Разыскания в области русского духовного стиха. - ИОРЯС, XV, 1889, т. 46, № 6, с. 296-297.

Славянский скульптор IX в. очень остроумно изобразил этого бога, бережно поддерживающим землю с хороводом людей на ней.

Благодаря тому, что к одной фигуре этого бога, показанной на трех гранях (А в фас В и С в профиль), художник прибавил по одному лицу на каждой боковой грани (В и С), этот бог получился "триглавом", как волинский и щетинский.

В итоге збручский идол дал нам целый пантеон славянских божеств IX в. применительно к западной окраине восточнославянского мира, к порубежью Волынян, Хорватов и Бужан. Он сходен с тем, который получил наименование "пантеона Владимира" 980 г., но есть у него и отличия.

"Пантеон Владимира" Збручские божества (номера указывают порядок в летописном перечне)

Макошь 6. Макошь
Лада -
Перун 1. Перун
Дажьбог 3. Дажьбог
Волос -
- 2. Хорс
- 4. Стрибог
- 5. Семаргл

В збручском предположительном перечне, отстоящем от киевского на одно-полтора столетия, есть все основные боги Владимира и отсутствуют два второстепенных: Хорс (солнце-светило) и Семаргл, крылатый пес - покровитель растений. Оба они связаны с иранской средой, слабо отраженной в скифской древности на этой окраине. Более странно отсутствие Стрибога, в котором видят верховное божество неба, но это получит свое объяснение ниже.

Превышение збручского перечня над киевским выразилось в двух персонажах: Лада и Волос. Оба эти божества связаны с хозяйством древнего славянина, с весенним началом полевых работ (Лада) и с жатвой урожая (последний сноп - "Волосу на бородку"). В более раннем и периферийном збручском комплексе богов дружинный элемент еще не вышел на первое место - Перун помещен по левую руку главной богини, следовательно, он расценивался как персонаж, долженствующий стоять на третьем месте после Макоши и находящейся от нее по правую руку Лады. Макошь-Деметра здесь первенствует. Весь перечень возглавлен двумя богинями, связанными с плодородием и урожаем. Не является ли это отражением, или точнее, выражением культа двух рожаниц?

Украшение идола изображениями многих богов, т. е. попытка на одном главном изваянии дать цельную систему религиозных представлений, известна нам не только по збручскому идолу. У балтийских славян описаны огромные статуи, покрытые превосходной резьбой; они были так велики, что несколько пар волов едва могли стащить их с места 76

76 Гильфердинг А. История балтийских славян, с. 165.

Не менее важным, чем выяснение отдельных персонажей идола-комплекса, является установление той общей идеи, которая связывает отдельные сюжеты в единое целое. Эта идея уже намечена тем, что изваяние наглядно изображает картину вселенной средневекового славянина с ее тремя мирами - верхним небесным божественным, средним - земным, человеческим, и нижним миром предков и земных глубин. Следовательно, речь идет еще об одном божестве, которым объединены все ярусы Вселенной и все основные виды покровителей человеческой жизни: богини урожая, солнечный бог - податель благ, бог-воин и защитник и бог предков. Незримые силы объединены по вертикали трех миров и по важнейшим для человека функциям: свет, изобилие, плодовитость, безопасность и покровительство предко в. Если учесть четырехгранность и четырехликость всей композиции, то придется добавить, что скульптором или жрецами, которые им руководили, учитывалась и наземная, географическая повсеместность, стремление распространить эманацию своей силы "на все четыре стороны". Четыре стороны света - полдень и полночь, восход и закат - были известны еще с глубокой древности.

В славянском язычестве мы знаем четырехликих идолов с первых веков нашей эры. В русском средневековом искусстве очень част символический узор из четырех ростков (символ жизни и роста), обращенных "во все четыре стороны" (подробнее см. ниже) 77.

77 Рыбаков Б. А. Прикладное искусство. - В кн.: История< культуры древней Руси. М.; Л., 1951.

В Волине у балтийских славян в раскопках встретился любопытный деревянный предмет, названный маленьким Святовитом. Он состоит из ручки и четырехликой головы. Функция его, очевидно, точно такая же, как у священнического алтарного "напрестольного" креста, которым благословляют молящихся.

Последнее, что следует сказать о збручском идоле, который, как явствует из всего изложенного, является всеобъемлющим божеством Вселенной, - это его общий облик.

Общий облик его - фаллический. Его отношение к культу "срамных уд", которые "в образ створены" и которым приносят жертвы и поклоняются, подчеркнуто окраской всего истукана в красный цвет. Следы былой покраски до сих пор сохранились в разных местах изваяния и могут быть обследованы в том специальном зале, который отведен збручскому идолу в Краковском Археологическом музее.

Взятые в совокупности все признаки этого замечательного создания древнеславянской теологии позволяют назвать восточнославянское имя всеобъемлющего и вездесущего бога. Это - Род, сопоставлявшийся русскими писателями XII в. с вавилонским Ваалом-Гадом, египетским Озирисом и Саваофом, Род, находящийся на небе и вдувающий жизнь во все живое и имеющий вид "лингама", фалла.

Этому величественному богу Вселенной крайне не повезло в нашей научной литературе: его или принимали за мелкого домового, охраняющего всего лишь род-семью, или же просто не упоминали. А между тем русские средневековые авторы считали культ Рода распространенным в значительной части Старого Света, и страстные поучения-проповеди культа Рода и рожаниц церковники продолжали переписывать и размножать спустя шесть - семь веков после принятия христианства на Руси.

В одном из таких поучений, направленных против торжественного празднования дня Рода и рожаниц и доживших в списках до XVI в., автор от имени самого христианского бога обращается к русским людям, поддерживающим этот древний языческий культ:

"Вас же, покинувших меня, забывших мою святую гору, готовящих пир в честь Рода и рожаниц, наполняющих ковши свои на потребу бесам, - вас я предам мечу и все вы падете пронзенными!" 78.

Глубоки должны быть корни культа бога Рода, если церковникам во времена Ивана Грозного все еще приходилось прибегать к таким мерам! Интересно и другое - автор этого поучения, живший в XII в., построил свое "Слово" так, что уравнял языческого Рода с библейским богом - отцом христиа н. В работе о язычестве древних славян мне пришлось посвятить целую главу анализу источников и разбору мнений историков о культе Рода 79.

78 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 446.
79 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. Глава "Род и роженицы", с. 438-470.

С именем Рода связан широчайший круг понятий и слов, в которых корнем является "род":

Род (семья, племя, династия). Природа.
Народ. Родить, рожать.
Родина. Урожай.

Эти слова образуют один семантический комплекс, связанный с понятием рождения, плодовитости. С этим кругом связано то, что в полемике с язычниками, почитателями Рода, русский церковник вынужден был сказать "всем бо есть творец бог, а не Род", уравнивая в этом отрицании двух претендентов на звание творца мира: Рода и библейского бога.

Но есть и другой комплекс, который значительно расширяет круг понятий, объединяемых корнем "род";

Родиа - молния (в том числе и шаровая молния).
Родрый - красный, "рдяный".
Родьство - геена огненная.
Родник, родище - водный источник.
Родия - лилия, крин (от "криница" - родник).

В интереснейшей заметке XV в., составленной мудрыми заволжскими старцами, содержится сокращенный перевод-пересказ одного из сочинений Григория Синаита о восьми этапах существования Вселенной. Эти этапы названы русским книжником "Родные видения".

Перечень начинается "безвидным" существованием бога-творца, затем идут дни творения мира, пришествие Христа, Страшный суд и вечная жизнь для одних в аду, для других в раю. "Виды" Вселенной начинаются извечным существованием бога и завершаются тоже вечностью посмертного бытия; посередине - вся жизнь человечества от Адама и Евы до Страшного суда. И все это объединено определением "родные видения". Не подлежит сомнению, что для средневековых русских людей слово "род" было всеобъемлющим обозначением Вселенной во всех ее жизненных, пространственных и временных проявлениях. Конечно, ни составитель сборника Киршшо-Белозерского монастыря (1476 г.), ни автор "родных видений" не имели в виду языческого Рода, но выбор для обозначения Вселенной слова с корнем "род" свидетельствует о том, что и древнего бога Рода мы должны расценивать именно как божество Вселенной.

Все изображения, вся система рельефов на теле основного идола (символа продолжения жизни) - Рода - гармонически сливается в обобщенный образ Вселенной. Здесь очень четко и ясно изображены в языческих символах все три мира: небесный, земной и подземный. Они представлены в двух аспектах, во-первых, так сказать, топологически (боги-небожители в верхнем ярусе, люди в среднем, бог земли в нижнем), а, во-вторых, функционально, что важнее для понимания религиозной сущности всей системы:

Небесная сфера

Дажьбог - божество света, солнца, податель благ, мифический родоначальник русских людей (князей?) "дажьбожьих внуков". Перун - бог грозы и молнии, покровитель воинов.

Земное пространство

Макошь - "Мать урожая", хозяйка символического рога изобилия. Одна из двух рожаниц.
Лада - вторая рожаница, покровительница весенней ярой вегетативной силы и браков.
Люди - хоровод мужчин и женщин, помещенный у подножья божеств. Около женской фигуры на лицевой грани изображен ребенок.

Подземный мир

Волос - доброжелательный бог земли, в которой покоятся предки. Бережно держит на своих плечах плоскость земного пространства с людьми на нем. Три личины этого подземного яруса быть может символизируют множественность предков?

Люди, создатели и поклонники этой системы управления мирами, со всех сторон окружены богами-покровителями: сверху божествами небесной сферы, снизу - подземного мира. Кроме того, четырехликий, но единый в своих ипостасях бог смотрит своими ликами (под одной общей шапкой) "на все четыре стороны".

Как видим, славяне в эпоху формирования Киевской Руси знали не только поклонение тому или иному отдельному божеству, но и создали систему языческого понимания макрокосма при посредстве синтеза отдельных его миров и найденной для этого скульптурной формой синтеза в виде символа жизни - Рода.

На образках и крестиках времен принятия христианства славянами встречается своеобразная вертикальная композиция, напоминающая лицевую сторону збручского идола: наверху Иисус Христос в императорском венце, с распростертыми руками, под кистями которых находятся растение и семя (?). В середине композиции, возможно, богородица, внизу - неопределимый персонаж 80.

Христианский крест-энколпион с трехъярусным расположением святых.

80 Velka Morava, Bratislava, 1979, рис. 127.

Идея монотеизма в его патриархальной, мужской форме возникла до христианства, совершенно независимо от него и, по всей вероятности, задолго до него. Первенствующая среди богов Макошь является лишь данью тысячелетней традиции женского божества плодородия. Она, как и все ее соседи по небесному ярусу збручского истукана, показана лишь как одна из частей многообразного, но неразрывного целого - Жизни, символизированной мужским началом.

Пантеон збручского изваяния архаичнее пантеона Владимира, но время возникновения збручской системы для нас неясно из-за отсутствия достоверных данных. Когда археологи обнаруживают несколько идолов в святилище, то, безусловно, речь может идти о пантеоне, но следует учесть, что даже в том случае, когда в центре круга найдено основание только одного столба, то, учитывая вертикальный принцип збручской композиции, мы можем допустить расположение на одном столбе нескольких фигур или личин подобно тому, что дают нам многофигурные столбы-идолы американских индейцев. Углубить представления о Роде на три столетия от збручского изваяния позволяет текст Прокопия Кесарийского о религии древних славян (сер. VI в. н. э.) "Они (анты и славины) считают, что только один бог, творец молний, является владыкой над всеми и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают... Они почитают реки и нимф и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания" 81.

81 Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950, с. 297.

В литературе укоренилось толкование этого "единого бога", как Перуна, который стоял во главе пантеона Владимира. К сожалению, сторонники Перуна забыли, во-первых, обоснованный тезис Е. в. Аничкова о том, что Перун - княжеский, военно-дружинный бог, поздно выдвинувшийся на первое место 82, а, во-вторых, то, что сомнения в том, что Прокопий подразумевал Перуна, были высказаны еще в 1874 А.

Гильфердингом, писавшим: "Прокопий, кажется, здесь смешал в изображении верховного славянского бога, властителя молний и мира, два лица: бог молнии, которого называли Перуном, был действительно у славян верховным богом природы и располагал жизнью и смертью людей; но над ним они признавали бога неба, который был выше его, но ему (Перуну) предоставил мир земной. Это высшее божество называли просто Богом и, вероятно, также Сварогом" 83. Гильфердинг писал тогда, когда источники о Роде еще только вводились в науку и этого бога-исполина еще трактовали как семейного божка 84. Тем не менее знаток балтийского славянства прав в толковании слов Прокопия.

Сварог ("Небесный"), Святовит ("Священный Свет"), Род ("Рождающий"), Стрибог ("Отец-бог") - все это эпитеты, определяющие ту или иную сторону верховного божества, и не обязательно они должны означать разных богов 85.

82 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь, с. 319, 327.
83 Гильфердинг А. История балтийских славян, с. 153.
84 Только К. Н. Бестужев-Рюмин в своей "Русской истории" (СПб., 1872) верно отметил, что Род "не есть олицетворение рода (gens), а сам создатель", с. 24.
85 Вей М. К этимологии древнерусского Стрибог (Вопр. языкознания, 1957, № 2). По поводу этимологии имени Святовита Гильфердинг приводит толкование средневекового комментатора: "Est autem Swanthe sclavica lingua idem quod sanctum Witz vero lumen interpretatur". (Swanthe на славянском языке "святой", a witz переводится словом "свет"). Гильфердинг А. История балтийских славян, с. 171. С последним словом следует сопоставить старинное слово "вита", "вица", "вета", означающее световой сигнал, костер.

Для сравнения достаточно привести эпитеты христианской Марии, матери Иисуса, которые иногда становились как бы именем собственным:

"Богородица", "Царица Небесная", "Матушка Владычица", "Заступница".

Все материалы о Роде подтверждают точку зрения Гильфердинга.

Добавлю к этому, что у Перуна на збручском идоле есть оружие, но нет символики, связанной с молнией. С Родом же связан ряд таких однокоренных с ним слов, как "родиа" - молния, "рдеть", "родрый", "рдяный" - все из грозового, пламенеющего ярко-красного комплекса.

Род находится на небе и "мечеть на землю" дождевые струи, оплодотворяющие женщин подобно золотому дождю Зевса в мифе о Данае.

Поэтому слова Прокопия о едином верховном божестве, "творце молний", вполне могут быть отнесены к Роду или к Святовиту или к Стрибогу, повелевающему ветрами, стрибожьими внуками", т. е. к разным наименованиям одного и того же верховного божества, бога неба (в том числе и грозовых явлений) и всей Вселенной с ее тройственной стратиграфией.

* * *

В 1984 г. археологи И. П. Русанова и Б. А. Тимощук открыли и исследовали городище Богит, расположенное неподалеку от места находки збручского идола. Тщательно раскопанное городище представляет собой вытянутую вершину горы, укрепленную валами. Длина его около 300 м, ширина от 50 до 100 м 86. Святилище начало функционировать еще в скифо-сколотское время и прекратило существование в XI в. н. э. Основные конструкции относятся к рубежу IX - X вв. Площадка святилища делится на три части. Вход с восточной стороны вел в первую часть, так сказать нартекс, в некое предхрамовое пространство. Середину святилища занимала окруженная валами обширная площадка (около 125X60 м) со следами крупных построек, прилегающих к валам. Это - "требище", хоромы которого могли вместить примерно 500 - 600 человек. За требищем на самом мысу, противоположном входу, находилось на особом возвышении "капище", огражденное внутренним валом. Внутри капища находилась вымощенная камнем своеобразная восьмилепестковая конструкция, около 15 м в диаметре, напоминающая капище Перуна в Новгороде.

В двух углублениях, расположенных по оси ССЗ - ЮЮВ, обнаружены два погребения.

Внутри круга, образованного восемью углублениями, обнаружена квадратная в плане яма, которую авторы раскопок справедливо считают основанием збручского идола, сброшенного отсюда после победы христианства. Это - исключительно важное открытие! Вход в эту главную часть капища с севера.

В 1968 г. я предположил, что главной лицевой гранью збручского идола является грань с Макошью 87. Данные раскопок 1984 г. подтверждают эту гипотезу: лицевая грань обращена к входящим в это "святая святых" всего ритуального комплекса.

86 Русанова И. П., Тимощук Б. А. Збручское святилище. - Сов. археология, 1986, № 4.
87 Рыбаков Б. А. Святовит-Род..., с. 390-394.

Идол расположен несколько эксцентрично, ближе ко входу в капище. В силу этого к внутренней площадке капища обращена грань с Дажьбогом. Центральный жертвенник всего комплекса находился у ног солнечного Дажьбога, культ которого не исчез даже после крещения Руси. Схема предполагаемого расположения божеств такова.

Капище.

Дажьбог, как и следует солнечному божеству, смотрит на полдень, на юг. Раскопки И. П. Русановой и Б. А. Тимощука позволяют представить себе вполне конкретно местоположение знаменитого изваяния и его связь с огромным общеплеменным святилищем на горе Богит.

План раскопок святилища близ збруча на горе Богит.

 

«Поделиться этой информацией с друзьями»

Данные кнопки помогают Вам быстро делиться интересными страницами в своих социальных сетяхи блогах. А также печатать, отправлять письмом и добавлять в закладки.

 
# ВКонтакте # Одноклассники # Facebook # Twitter # Google+ # Мой Мир@Mail.Ru # Отправить на email # Blogger # LiveJournal # МойКруг # В Кругу Друзей # Добавить в закладки # Google закладки # Яндекс.Закладки # Печатать #
На главную
Древние верования
 
 
Рейтинг@Mail.ru  
 
Яндекс.Метрика  
 
 
   
Copyright © Твой Храм. Все материалы расположенные на этом сайте предназначены для ознакомления.