Религии мира .  
 

 

Часть 1

ЕВРЕИ И ХРИСТИАНСТВО.

 

Часть I

ПОЧЕМУ ЕВРЕИ НЕ ПРИНЯЛИ ХРИСТИАНСТВО

1. ПОЧЕМУ ЕВРЕИ НЕ ПРИЗНАЮТ ИИСУСА МЕССИЕЙ

1.1. Проблема реализации мессианских пророчеств. Одним из фундаментальных положений христианства является идея о том, что Иисус из Назарета – это уже пришедший Мессия. Поскольку само слово "Христос" есть греческий перевод слова "Мессия" ("помазанник"), идея эта лежит в самой основе христианской веры. Отвергая христианство, евреи прежде всего отвергают признание Иисуса Мессией. Почему евреи придерживаются такой точки зрения?

Для того, чтобы можно было решить, является ли Иисус Мессией, нужно прежде всего разобраться с самим термином "Мессия", понять, что он включает в себя. Прежде всего надо иметь в виду, что само понятие "прихода Мессии" введено пророками древнего Израиля; именно наличие их пророчеств и заставляло людей ожидать прихода Мессии. Таким образом, если человек объявляет себя (или кто-то объявляет его) Мессией, то следует проверить, соответствует ли этот человек пророчествам о Мессии, совершил ли он то, что древнееврейские пророки ожидают от Мессии.

В древних библейских пророчествах Мессия – это царь [1] и духовный вождь еврейского народа. При жизни и правлении Царя-Мессии совершится процесс "Геула", "Избавление", – иначе говоря, освобождение и возрождение всего мира. Это возрождение представлялось пророкам происходящим в объективной реальности, явным и несомненным для всех людей. Прежде всего, во времена Мессии прекратятся войны, настанет всеобщий мир и благоденствие, и все люди, наслаждаясь покоем и гармонией, смогут посвятить себя познанию Бога и духовному совершенствованию.

Описывая мессианские времена, пророк Исайя (60:16-22) говорит:

И тогда узнаешь ты, что Я – Господь, спасающий тебя и избавляющий тебя, Могучий Яакова.... И поставлю вместо надзирателей твоих мир и вместо притеснителей твоих – справедливость. Не слышно будет более насилия в земле твоей, грабежа и разрушения – в пределах твоих, и назовешь стены твои спасением и ворота твои – славой. Не солнце будет светить светом дневным для тебя, и не луна будет сиять тебе, но будет тебе Господь светом вечным, и Бог твой – великолепием твоим. Не зайдет уже солнце твое, и луна твоя не скроется, ибо Господь будет для тебя светом вечным, и окончатся дни скорби твоей. И народ твой – все праведники, ветвь насаждения Моего, дело рук Моих во славу навеки унаследуют эту страну... Я, Господь, в назначенное время ускорю это.

А пророк Иеремия (23:5) говорит о Мессии, потомке Давида, так:

Вот, наступят дни, – сказал Господь, – когда взращу Я Давиду праведного потомка, и будет он царствовать, и будет мудр и удачлив, и будет вершить суд и правду на земле. Во дни его Иеhуда будет спасен, и Израиль будет жить в безопасности; и вот имя его, которым назовут его: "Господь – справедливость наша" [2].

Исайя (2:4) подчеркивает, что дни пришествия Мессии будут эпохой межнациональных и социальных перемен: "И перекуют все народы мечи свои на орала [т.е. плуги] и копья свои – на серпы; не поднимет меча народ на народ, и не будут больше учиться воевать". Мир, всеобщее братство людей и прекращение насилия – самые главные приметы наступления мессианских времен.

В этих пророчествах есть одна очень существенная особенность, на которую следует обратить внимание: для еврейских пророков духовное возрождение мира неотъемлемо от объективных социальных перемен в реальной действительности. Во-первых, Мессия пророков – не божество, а реальный человек из плоти и крови, потомок царя Давида. Во-вторых, в центре внимания пророков находится, в сущности, не сама личность Мессии, а те задачи, которые перед Мессией стоят, те изменения, которые он вносит в мир. Это общая и характерная черта мировосприятия иудаизма, для которого истинная духовность всегда реализует себя в материальном: для того и создан человек, чтобы одухотворить и освятить, "возделать" окружающий мир – и себя вместе с ним.

Только осознав характер мессианских предсказаний древнееврейских пророков, мы можем представить себе, каким страшным ударом для первых христиан явилась смерть человека, которого они считали Мессией. Ведь, как известно из евангелий, и сам Иисус, и его соратники, как и все другие евреи в его время, безусловно признавали авторитет пророков [3]. Иисус погиб, так и не совершив ничего из того, что было предназначено и чего ждали от мессианских времен, – как же теперь можно было продолжать верить в его мессианство [4]? Мы можем представить себе, что многие евреи, страстно ждавшие Избавления и привлеченные яркой личностью Иисуса, считали его возможным Мессией. Его смерть поставила их перед тяжкой дилеммой: с одной стороны – пророчества, ясно очертившие деяния, которые должен совершить Мессия; с другой стороны – их мессианские надежды на Иисуса. Большинство евреев, современников Иисуса, с горечью признались себе в том, что они ошиблись и что Бог еще не послал Избавления Своему народу: Мессия еще не пришел. Вновь нужно было ждать истинного Спасения – ждать столько, сколько будет нужно, как бы ни была сильна тоска по Избавлению.

Но были среди современников Иисуса и такие люди, которые уже не в силах были отказаться от того, во что так страстно уверовали. Слишком яркой была вспышка надежды, слишком сильной была боль утраты, чтобы взглянуть в лицо горькой правде. Они уже не могли отступать. Оказалось, что для этой небольшой группы легче было "подогнать" пророчества под конкретные факты жизни Иисуса, чем применить к его деятельности определения и критерии, переданные нам пророками.

1.2. Христианская переинтерпретация понятия "Мессия". Группа евреев, сторонников Иисуса, во-первых, отказалась поверить в его смерть. Во-вторых, они стали пытаться по-новому истолковать библейские пророчества, искать в них иные, неизвестные ранее смыслы – такие, которые допускали бы мысль о том, что Мессия может погибнуть, не принеся ожидавшегося Избавления. Иначе говоря, они искали у пророков не истину, а подтверждение своих представлений о том, что Иисус является долгожданным Мессией. (Подробнее о христианских толкованиях пророческих книг см. ниже.) Концепцию Мессии, переданную нам пророками, они заменили на совершенно новую. Они стали утверждать, что Мессия должен прийти дважды. Смерть Иисуса, свидетелями которой были его современники, должна быть отнесена к "первому приходу", при котором Мессия, оказывается, и не должен был изменить объективный мир и принести Израилю реальное освобождение. Сфера его деятельности при "первом приходе" была перенесена в мистические области, недоступные восприятию обычного человека; ее целью было обвялено мистическое "искупление первородного греха" [5], которое отныне и рассматривалось как Спасение – спасение внутреннее, не проявляющееся в объективных явлениях внешнего мира. Этот принципиальный сдвиг в концепции Мессии дал христианам возможность обяснить смерть Иисуса и, сохранив веру в "уже пришедшего Мессию", отодвинуть в будущее мессианские задачи, о которых говорили древние пророки. Задачи эти, соответственно, были перенесены на "второе пришествие", когда воскресший Иисус снова явится людям и осуществит наконец все, что предназначено совершить Мессии.

Естественно, что эта переинтерпретация мессианской задачи не была принята еврейским народом, и с этого момента пути еврейства и христианства разошлись.

Нам хотелось бы подчеркнуть, что мы отнюдь не утверждаем, что ученики Иисуса были людьми, цинично манипулирующими религиозными убеждениями группы своих сторонников. Их взгляды, сформировавшиеся в эпоху, полную трагедий и катаклизмов, под мощным давлением исторических катастроф, возможно, были вполне искренними. Но изучение процесса, приведшего к формированию их взглядов (и других подобных процессов в истории), дает основание для известного скептицизма, причем не столько в отношении их искренности, сколько в отношении их способности объективно оценить реальную ситуацию.

1.3. Исторические параллели: христианство и саббатианство. В еврейской истории не один раз появлялись харизматические народные вожди, в связи с которыми вновь и вновь вставал вопрос об истинном и ложном Мессии и о признаках, по которым можно его узнать. Психологические процессы, происходившие в народном сознании в эти эпохи, зачастую были очень похожи на формирование христианской мессианской модели. В частности, чрезвычайно наглядную параллель с возникновением христианской концепции представляет собой саббатианство – движение объявившего себя Мессией Шабтая (Саббатая) Цви. Поскольку движение Шабтая Цви имело место исторически относительно недавно и хорошо документировано, мы имеем возможность проследить в деталях процесс трансформации взглядов группы последователей несостоявшегося Мессии.

Шабтай Цви, еврей из Смирны (Измир, западная Турция), основавший во второй половине 17 века широкое мессианское движение среди евреев Европы и Ближнего Востока, был одним из наиболее ярких и удачливых кандидатов на роль Мессии во всей еврейской истории. Обладая большими способностями к убеждению и чертами харизматического лидера, он привлек к себе огромное число сторонников. Посланцы с "благой вестью об Избавлении" ездили по всему миру, и многие еврейские общины почти целиком перешли на его сторону. Успех Шабтая Цви достиг апогея летом 1666 г., когда, по-видимому, большинство евреев в мире всерьез поверили в то, что он является Мессией. Однако в сентябре того же года турецкий султан арестовал Шабтая Цви и поставил его перед выбором: переход в ислам или смерть. Шабтай Цви выбрал переход в ислам. Он умер через десять лет, будучи мусульманином.

Ренегатство "Мессии", невыполнение им мессианских пророчеств было таким же ударом для последователей Шабтая Цви, как смерть Иисуса для ранних христиан. И вновь большинство евреев признало свою ошибку и с болью смирилось с новым разочарованием. Но были и такие, кто настолько увлекся, что не смог отказаться от своей веры в уже якобы пришедшего Мессию Шабтая Цви. Они должны были найти объяснение случившемуся – и поразительны совпадения тех оправданий, которые находили своему учителю приверженцы Шабтая Цви, с утверждениями ранних христиан.

Отдельные фразы Шабтая Цви были истолкованы так, как будто бы он заранее предсказывал свое обращение в мусульманство. Его "возвращения" тоже ждали – сначала его возвращения к иудаизму из ислама, а потом его возвращения из могилы. Факт его смерти тоже отрицали, причем и в этом случае мы находим историю с "пустой могилой". Снова перечитывали Библию, чтобы найти то, чего до сих пор там никто не находил, – на этот раз указания на то, что Мессия перейдет в другую веру, не принеся мира Земле и освобождения Израилю. И вновь поиски "увенчались успехом". В главе 53 книги Исайи, с пристрастием читавшейся как христианами, так и саббатианцами, есть такие слова: "Болезни наши переносил он, и боли наши терпел он, а мы считали, что он поражаем, побиваем Богом и истязаем. Изранен он преступлениями нашими, сокрушен грехами нашими" (стихи 4-5). Согласно традиционным еврейским комментариям, эти слова произносят народы мира, пораженные стойкостью Израиля. Христиане относят слово 'изранен' (ивр. 'мехолаль') к Иисусу и понимают его как 'пронзен', находя, таким образом, у пророка "предсказание о мучениях Иисуса"; саббатианцы же толкуют то же слово 'мехолаль' как 'осквернен' и воспринимают тот же самый стих как "пророчество" о том, что Мессия перейдет в другую веру.

И, наконец, необходимо было объяснить измену Шабтая Цви и его катастрофический конец. Решение этой проблемы, как и в случае генезиса христианства, было найдено в перенесении задач Мессии "при первом его приходе" с уровня объективного и видимого на уровень мистический и невидимый. Для того, чтобы найти оправдание бесславному завершению жизненного пути Шабтая Цви, его приверженцам пришлось прибегнуть к мистическим аргументам: по их мнению, Мессия Шабтай должен был проникнуть в глубины мирового зла, чтобы войти в контакт с заключенными в нем искрами святости, соединиться с ними, а затем, "открыв ворота зла изнутри", вывести их наружу и принести освобождение и им самим, и всему миру. (К сожалению, здесь мы не можем подробно вдаваться в анализ созданного последователями Шабтая Цви объяснения, основанного, на самом деле, на искаженной интерпретации некоторых идей Каббалы, – объяснения, возможно, даже более блестящего, чем христианский вариант решения аналогичной проблемы.)

В конце концов небольшой группой последователей Шабтая Цви был сделан также и последний шаг, и они объявили его "Богом". Остальные евреи после этого окончательно отвернулись от этой группы как от идолопоклонников. Просуществовав около 100 лет, движение саббатианцев окончательно распалось.

Генезис двух лжемессианских концепций – христианства и саббатианства – проходил по одной и той же схеме. В обоих случаях деятельность "кандидата в Мессию" завершалась так, что, казалось бы, возможность веры в его мессианство была исключена, – и в обоих случаях невозможное становилось возможным благодаря ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЮ РОЛИ МЕССИИ ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ ОНА СООТВЕТСТВОВАЛА СУДЬБЕ ДАННОГО ЧЕЛОВЕКА. Фактически происходила подгонка мессианской концепции под данную конкретную личность.

И в том и в другом случае еврейский народ нашел в себе силы пережить горечь разочарования и остаться верным своей религии и Торе. Поскольку библейское пророчество о Мессии оставалось неисполненным, вывод можно было сделать только один: спасение еще не пришло. Для евреев, в своем ожидании постоянно подвергавшихся насмешкам и презрению других народов ("Где же ваш Мессия?"), этот вывод был более чем болезненным. Но он неизбежен – если только мы хотим быть честными перед собой, перед историей, перед нашим Священным Писанием и перед Богом. В несчастье и в веселье, во времена Катастрофы и в эпоху возрождения еврейского государства верные Торе и своему наследию евреи могут только повторить слова своих предков: "Я верю полной верой в приход Мессии, и хотя он и медлит – я буду каждый день ждать его прихода.

2. ПРАВОМОЧНЫ ЛИ "ДОКАЗАТЕЛЬСТВА"?
Был ли "приход Иисуса" предсказан в еврейской Библии?

2.1. Преемственность или разрыв. В течение более трех тысячелетий еврейская Библия была свидетельницей многих великих исторических эпох, снова и снова оказываясь в центре внимания народов мира. Невозможно переоценить тот громадный вклад, который она внесла в мировую историю и культуру, в развитие этических, политических и социальных учений. Книга, в которой описывались события древней истории евреев, сыграла огромную роль в истории народов Запада и Востока. Но при этом она всегда оставалась тем же, чем была с самого начала, – Законом и историей небольшого древнего ближневосточного народа, евреев, написанной на их языке – древнееврейском, или иврите.

Уникальная роль этого Текста в мировой культуре определила интерес нееврейских народов к иудаизму. Задолго до появления христианства иудаизм пользовался большой популярностью среди неевреев, в особенности интеллектуалов эллинистической эпохи. Многие знаменитые учителя и мудрецы, упоминающиеся в Талмуде, были прозелитами (т.е. бывшими неевреями, принявшими иудаизм и таким образом ставшими евреями) или происходили из семей прозелитов – греков, римлян, персов. Глубоким интересом к Учению иудаизма объясняется осуществление греческого перевода Торы, осуществленного в 3 веке до н.э. семьюдесятью еврейскими учеными по особому заказу александрийского царя Птолемея II Филадельфа [6].

Популярность иудаизма в значительной степени послужила основой для распространения учения христианства. Поскольку евреи не занимались миссионерской деятельностью, иудаизм не являлся конкурентом этому новому учению. Христиане являлись к языческим народам под видом законных представителей и продолжателей иудаизма; в особенности активно и беспрепятственно они могли играть роль "представителей" и "наследников" после разрушения Храма, когда политическая сила евреев была уже сломлена и иудаизм лишен централизованного руководства, а потому христианские миссионеры могли не опасаться опровержения со стороны официальных представителей еврейской религии.

Проповедники христианства выдавали себя за последователей знаменитого Моисеева Учения, утверждая, что их вера проистекает из Писания, а основоположник христианства является новым пророком, "дополнившим" и "развившим" иудаизм. Однако с древнейших времен христиан беспокоил один неприятный факт. В то время как распространение христианства среди язычников почти не встречало идейного сопротивления, евреи, от имени которых говорили христиане, не желали признавать христианскую интерпретацию, считая ее профанацией Святого Учения, которое им-то как раз было хорошо известно. Евреи были "живым обличением" христианства, и поэтому на протяжении почти всей своей истории христианство не прекращало попыток любым путем обратить евреев в "веру Христа" и ради осуществления этой цели не гнушалось никакими средствами.

Одним из путей подтверждения своих претензий на еврейское наследство была для христиан фальсификация еврейского текста Библии с помощью тенденциозных переводов. Эти переводы делались так, чтобы "подогнать" библейский текст под христианскую догматику, увязать христианство с Ветхим Заветом, и представить его как законного наследника "религии пророков". В противном случае христианство лишалось связи с известным всему древнему миру синайским Откровением и теряло одну из главных опор своей "боговдохновенности".

Для того чтобы доказать преемственную связь между Ветхим Заветом (то есть еврейской Библией – ТаНаХом) и Новым Заветом – книгой новой религии, уже в раннюю эпоху существования христианства был составлен целый список стихов, взятых из еврейского Священного Писания, якобы свидетельствующих, что события, произошедшие с основателем христианства – Иисусом, были предсказаны библейскими пророками. Евреев, которые продолжали читать ТаНаХ в оригинале и, конечно, не находили в нем никаких доказательств христианства, обвиняли в "жестоковыйности", в "упрямом отрицании очевидных фактов, свидетельствующих о Христе". На протяжении многих веков иудаизм находился на положении ответчика перед господствующей христианской церковью. В бесконечных диспутах с евреями [7] проповедники христианства из поколения в поколение повторяли одни и те же аргументы "списка свидетельств", совершенно игнорируя разъяснения и ответы своих оппонентов [8].

Для человека, который верит в то, что еврейское Священное Писание – это величайшее откровение Бога миру, содержащее в себе пророчества на все времена, жизненно необходимо найти в нем подтверждение своим религиозным воззрениям. Именно поэтому христиане, и в особенности иудео-христиане, всегда приводят эти пророчества как одно из обоснований своей веры; на них же опирается провозглашенное христианами право считать себя "Новым Израилем".

Подробная критика христианского "списка доказательств" требует детального анализа еврейского текста Библии. Поэтому мы разберем здесь только одно из них – самое известное и наиболее широко цитируемое. Анализ некоторых других, наиболее часто выдвигаемых христианскими миссионерами "доказательств", см. в конце главы в "Дополнении".

2.2. Предсказание о "непорочном зачатии". Один из основных догматов христианства – положение о чудесном рождении Иисуса. Согласно христианскому вероучению, Иисус родился от девственницы, чудесным образом зачавшей его без мужчины. Этот догмат основан на известном тексте Евангелия от Матфея:

Да сбудется реченное Господом через пророка (Исайя, 7:14): "Итак, Сам Господь даст вам знамение: Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут ему имя Иммануэль" [9].

Таким образом, христиане обосновывают догмат о "непорочном зачатии" ссылкой на книгу Исайи. Утверждение о том, что Исайя "предсказал" непорочное зачатие Иисуса, играет важную роль в христианском богословии. Проблема, однако, в том, что ивритское слово 'алма', которое употребляет Исайя, однокоренное с ивритскими словами 'элем' – 'юноша', 'отрок' (см. Самуил I 17:56) и 'алумим' – 'юность' (см. Исайя 54:4; Псалмы 89:46) и означает не именно 'девственница', а вообще 'юная, молодая женщина'. Это особенно ясно видно, например, из контекста, в котором употребляется это слово в "Притчах Соломона" (30:19):

Три вещи сокрыты от меня, и четырех я не знаю: путь орла на небе, путь змея на скале, путь корабля среди моря, путь мужчины в юной женщине ('алма'). Таков и путь блудницы: поела, обтерла рот свой и говорит: "Не сделала я ничего худого".

Четыре "пути", о которых говорится в начале стиха, потому и сходны с "путем блудницы", что они не оставляют видимых следов. Но ведь "путь мужчины в женщине" не оставляет следов именно в том случае, если она уже утратила девственность. Вот почему никак нельзя перевести слово 'алма' у Исайи как 'Дева' [10]: это очевидная ошибка в понимании еврейского текста – либо же подтасовка [11].

Таким образом, текст Исайи не имеет никакого отношения к догмату о непорочном зачатии. Это становится еще более очевидным при обращении к тому контексту, из которого взят стих о рождении ребенка по имени "Иммануэль". Пророк Исайя выходит навстречу иудейскому царю Ахазу и говорит ему, что он не должен бояться выступивших против него соединенных армий северного Израильского царства ("Эфраима") и Рецина, царя Арама, и ни в коем случае не должен обращаться за помощью к Ассирии. Он вскоре сможет победить их собственными силами, и вот ЗНАК, который подаст царю Ахазу Всевышний: эта молодая женщина – 'алма' – забеременеет и родит сына, которому нарекут имя Иммануэль (дословный перевод: "С нами Бог"), и прежде, чем этот сын вырастет, не останется следа от армий фраима и Арама. Вообще говоря, Божественный знак (ивр. 'от'), на который указывают пророки в подтверждение своих слов, отнюдь не всегда является чудом, нарушающим законы природы (как, например, в книге Исход 3:12); зачастую обычное событие, предмет или человек могут стать символами, напоминающими людям о Божественном Провидении, о пророчестве и о его исполнении. В данном случае рождение мальчика (близкое будущее) должно стать знаком будущего падения фраима и Арама (далекое будущее). Далее (стих 8:18) Исайя говорит отступникам: "Держите совет, но он расстроится; изрекайте решение, но оно не осуществится, ибо с нами Бог (ивр. 'иману эль'). Вот я и дети, которых дал мне Господь, как знак ('от') и знамение в Израиле от Господа, Бога Воинств, обитающего в Сионе" (8:18) [12].

Итак, Евангелие от Матфея приводит ошибочную версию стиха из Исайи, основанную на искаженном понимании библейского иврита. Интересно, что в недавнем издании "Новой английской Библии" этот стих из Исайи в разных местах переводится по-разному: в переводе самой книги Исайи слово 'алма' переведено как 'young woman' ('молодая женщина'), а в переводе Евангелия от Матфея – как 'Virgin' ('Дева'). Это поучительный пример противоречивой установки переводчиков: с одной стороны – требования языковой точности и научной добросовестности, с другой стороны – верность христианскому догмату. Переводчики Евангелия от Матфея не могли перевести это слово иначе как "Дева", – в противном случае у них разрушалось все обоснование христианского догмата о непорочном зачатии.

Евреи, знакомые с еврейским текстом Исайи, видели подтасовку в христианской ссылке на "Ветхий Завет" и не могли согласиться с тем, что "чудесное рождение Иисуса" якобы было предсказано древними еврейскими пророками, в то время как другие народы, желавшие присоединиться к монотеизму, принимали эти доводы на веру.

Остается только поражаться тому факту, что в течение почти двух тысяч лет в качестве "обоснований" христианства использовались элементарные подмены в переводе. Именно на это рассчитано большинство христианских ссылок на Ветхий Завет: они строятся на неточностях перевода и на произвольных толкованиях отдельных стихов, вырванных из контекста.

2.3. Дополнение:
КАНОНИЗАЦИЯ ИСКАЖЕНИЙ В ХРИСТИАНСКИХ ПЕРЕВОДАХ БИБЛИИ

Сомнения в истинности "списка свидетельств", долженствующего свидетельствовать о преемственной связи между иудаизмом и христианством, возникали и у наиболее образованных людей в кругах самих христианских богословов. В этой связи немалый интерес представляет книга профессора Петербургской Духовной Академии И.А.Чистовича "История перевода Библии на русский язык" [13], в которой, в частности, рассказывается о докторе богословия протоиерее Г.П.Павском. Протоиерей Г.П.Павский был профессором древнееврейского языка в Петербургской Духовной Академии с 1818 по 1827 гг. Он был одним из тех редких христианских богословов, которые хорошо знали язык Писания. Работая со студентами, он – в основном в учебных целях – стал переводить Библию с древнееврейского на русский язык и постепенно довел свой перевод до конца пророческих книг. Напомним, что любая попытка перевода Библии на русский язык в России в то время была строжайше запрещена: церковнославянская Библия была канонизирована православной церковью, и любое отклонение от ее текста уже считалось расколом. Студенты Г.П.Павского умудрились, вопреки запрету администрации, отпечатать несколько сот экземпляров отдельных его переводов Библии под видом студенческих лекций. При этом строго предупреждалось, что ни один экземпляр не должен попасть в руки "светских лиц". Экземпляры переводов студенты хранили у себя и пользовались ими в классе на лекциях по Священному Писанию и по древнееврейскому языку.

Однако все это недолго оставалось тайной. Киевский митрополит Филарет получает из Владимира длинное анонимное письмо, написанное, как позднее оказалось, монахом Агафангелом, будущим архиепископом Волынским. В письме говорилось: "Высокопреосвященнейший Владыко! Змий начал уже искушать простоту чад св. православной церкви и конечно станет продолжать свое дело, если не будет уничтожен блюстителями православия... Ужели допустить, чтобы враг сеял более и более свои плевелы посреди пшеницы, чтобы яд его беспрепятственно распространялся между верующими!"

Чем же провинился протоиерей Г.П.Павский, что возбудил к себе столь ревностный гнев? Во время разбирательства в Синоде Г.П.Павскому было задано пять вопросов, содержание которых сводилось к следующему. Признает ли он, что пророчество Исайи (7:14) "Се Дева во чреве приимет..." говорит о "рождении Иисуса Христа от Девы Марии", и если признает, то почему в заголовке к своему переводу данной главы он написал, что Исайя говорит о событиях, связанных с временами древнеиудейского царя Ахаза? Признает ли он, что пророчество Даниила о "семидесяти седьминах" (Даниил 9:24) относится ко времени "пришествия Христова", и если признает, то почему же он в примечаниях написал совсем другое? В том же духе следовали и остальные вопросы относительно тех мест Писания, которые церковь относит к "списку свидетельств об Иисусе в Ветхом Завете" и которые в переводе протоиерея Павского потеряли всякий намек на "явление Христово". Показательно, что члены комиссии не обвиняли Павского в незнании библейского языка (для подобного обвинения их собственных знаний не хватило бы) или в преднамеренном искажении перевода. Преступление Павского заключалось в преподавании и распространении перевода, противоречащего догматам церкви. Ведь его переводы недвусмысленно свидетельствовали о том, что "список свидетельств Ветхого Завета о пришествии Христовом" лишен всякого смысла.

Павский отвечал Синоду, что он безусловно верит во все догматы церкви. Что же касается его лекций и переводов, то как профессор древнееврейского языка он не мог в них вносить ничего догматического. Уроки догматики ведет другой профессор; его же, Павского, задача – воспроизвести только "ход речи и содержание Пророков". Но что касается хода речи и содержания текста Святого Писания, то в пророческих книгах говорится, разумеется, о другой эпохе, а не о пришествии Христа!

В пророчестве Даниила о "семидесяти седьминах" протоиерей Павский делает еще одно открытие, сенсационное для христиан. В церковнославянском переводе здесь употреблен термин "Христос Владыка". "Древние толковники, – пишет Павский, – построили свое толкование на основании неверного греческого перевода и особенно на имени "Христос" – "помазанник", прилагая его к Искупителю рода человеческого. Но кто нынче не знает, что имя сие относится и вообще к царям? И именно у пророка Исайи сим именем назван Кир, царь персидский – 45:1".

В том же ключе – то есть беря за основу не христианскую интерпретацию текста, но непредвзятое прочтение еврейского оригинала – были переведены и истолкованы и другие спорные стихи из "Ветхого Завета": главы 10-12 и 40-46 из Исайи, в которых, согласно толкованию Павского, говорится об избавлении еврейского народа, а вовсе не о "пришествии Христа", и пророчество из Йоэля, в котором "пророк в восторге предрекает иудеям Божье благословение, а всем врагам их гибель" – вопреки новозаветному толкованию об "излиянии святого духа на апостолов".

За подобные взгляды Павский был осужден церковным судом. После длительных допросов он покаялся, "признав" свои ошибки, а экземпляры его перевода было предписано "разыскивать и изымать" по всем епархиям, а также "принять надлежащие меры, чтобы означенный перевод не имел пагубного действия на понятия воспитанников духовных учебных заведений". Все это должно было делаться в строжайшей тайне, без огласки. Синод православной церкви хорошо сознавал, с каким взрывчатым материалом он имеет дело.

3. ХРИСТИАНСТВО И ПРОБЛЕМА ИДОЛОПОКЛОНСТВА

3.1. Психологические аспекты неприятия евреями концепции "богочеловека". Выше мы говорили о том, почему евреи не могут согласиться с христианской концепцией Иисуса как Мессии. Однако не вопрос о Мессии, а вопрос о "богочеловеке" является проблемой, наиболее радикально разделяющей иудаизм и христианство и делающей христианство совершенно неприемлемым для евреев. Поклонение Иисусу Христу как "Богу в образе человека", само объявление Иисуса тождественным Богу вызывает у евреев категорическое неприятие. Здесь мы хотели бы рассмотреть сначала психологические, а затем теологические аспекты этой проблемы.

Иудаизму свойственно представление о величии человека – самого совершенного из творений Всевышнего, создавшего человека по Своему образу и подобию. Человек неизмеримо выше всех остальных творений, ибо только он наделен Божественной душой, внутри которой сияет "Божественная искра", непосредственно связанная с Творцом. Тора называет человека (всякого человека!) "сыном Божьим", подчеркивая его особую близость к Создателю. Человек должен стараться увеличить эту близость, подражая Всевышнему в своих делах ("Будь милосерден, ибо Он милосерден; будь свят, ибо Он свят"). Более того, на человека возложена обязанность быть как бы со-Творцом мироздания. Согласно учению иудаизма, Всевышний создал мир "незавершенным" – для того, чтобы человек мог, выполняя свое Божественное предназначение, исправить этот мир и завершить Творение, заслужив Спасение как награду за этот труд.

И при всем этом неизмеримая пропасть лежит между Творцом и Его творением, между Богом и человеком. Связь Всевышнего с миром, Божественное воздействие и руководство мирозданием осуществляется как трансцендентно ("извне мира"), так и имманентно ("изнутри мира"); но все эти проявления Бога в мире (т.е. проявления Его "Воли", которые мы могли бы попытаться описать) – являются лишь проявлениями и признаками, но никак не Им Самим. Нам не дано "описать" Самого Бога в словах – потому что любой язык приспособлен к явлениям и категориям этого мира и не может "ухватить" Его абсолютности и трансцендентности. Любая попытка "представить" Бога в каком бы то ни было образе, "воплотить" Его в каком бы то ни было существе является, с точки зрения иудаизма, примитивизацией Божественности и граничит с идолопоклонством.

Ощущение непреодолимой дистанции между Богом и человеком не должно приводить нас в отчаяние – напротив, оно позитивно и конструктивно. Сознание, что Он неизмеримо выше человека, является источником возвышенного трепета перед Богом; в то же время сознание того, что человек может – и даже обязан – установить через эту пропасть непосредственную и прямую связь со своим Творцом возвышает человека и является проявлением Его любви к Своему созданию. Если Бог хочет, чтобы я предстоял перед Ним без всяких посредников, то это свидетельствует о моих возможностях, о моем собственном величии. А кто велик – с того много и спросится; и потому в этом прямом предстоянии перед Богом – источник моей ответственности перед Ним и созданным Им миром.

Для того, чтобы мы осознали меру этой ответственности, Тора заповедует нам обращаться непосредственно к Творцу вселенной – и только к Нему – в своих молитвах и просьбах. Бог добр – но не всепрощающ. Он наделил человека огромными возможностями и потому требует от человека реализации этого потенциала, а за пренебрежение человеком своими возможностями – карает. Человек, предстоящий перед Создателем и Хозяином мироздания, должен знать, что Его невозможно ни задобрить, ни подкупить, – поэтому, обращаясь к Нему с молитвой и просьбой, нужно сначала ответить самому себе на вопрос, поступаешь ли ты сам достаточно ответственно с тем потенциалом, который Он тебе предоставил; реализуешь ли ты сам свою ответственность по отношению к Богу и сотворенному Им миру. Такова психологическая основа строгого еврейского монотеизма, не терпящего "посредников" и "сопутствующих Богу образов".

Поклонение "богочеловеку" имеет совершенно иную психологическую природу. Для того, кто обращается в молитве к "Богу в человеческом образе", Бог предстает более "человечным", более доступным и снисходительным к человеческой слабости и ограниченности. В сознании христианина Иисус – это "заступник" за человека перед Богом-Творцом, покровитель "нашего несовершенного мира". Так смягчается экзистенциальное напряжение контакта между Творцом и творением, снижается сознание неизмеримой личной ответственности.

Психологической основой концепции "богочеловека" является понижение уровня ответственности. Фигура "богочеловека" необходима для христианина именно потому, что Бог-Творец представляется ему слишком строгим, слишком требовательным к моральному и духовному уровню самого молящегося.

Сходную психологическую атмосферу создает идолопоклонство, представляющее собой обращение к посредникам между человеком и Творцом вместо прямого обращения к Нему. Идол-посредник более "снисходителен" к человеку, его легче "задобрить", чтобы уже он – а не я сам – обращался ко Всевышнему с просьбами за меня.

Иудаизм – это подход к миру, базирующийся на ответственности человека за Творение. Поэтому концепция "богочеловека", доходящая до представления о "посредничестве" Иисуса между миром и Богом, психологически неприемлема для еврея, который обращается к Богу напрямую и ведет с Ним прямой диалог.

3.2. Уровень монотеизма – для евреев и для неевреев. Тора – Божественное Откровение – обращена не только к евреям, но ко всему человечеству. Тора не призывает неевреев переходить в еврейскую религию, но налагает и на них ряд обязательств, на которых построена общечеловеческая этика. Для всех людей обязательны законы, включающие требования справедливости судебной системы и запрещающие убийство, воровство, прелюбодеяние, а также богохульство и идолопоклонство. Любой нееврей, соблюдающий эти законы, может, согласно представлениям иудаизма, удостоиться "удела в Мире Грядущем".

Тора налагает строжайший запрет на идолопоклонство, считая его одним из самых тяжких грехов как для евреев, так и для неевреев. Однако уровень требований Торы к тем и к другим в этом вопросе неодинаков. От евреев – народа, которому Бог Сам открылся, от тех, кому Он передал Тору, Свое послание миру, – требуется абсолютный монотеизм. Еврей в своих отношениях со Всевышним должен искать прямую, личную связь с Творцом, без каких-либо заслоняющих или замещающих Его посредников. Требования Торы к неевреям в этом вопросе гораздо мягче. В принципе, каждый человек, будучи сотворенным по образу и подобию Творца, в состоянии установить с Ним прямую и непосредственную связь; но, тем не менее, Тора запрещает неевреям лишь явные формы идолопоклонства. Известно, что во многих религиях люди поклоняются образам, "воплощающим Всевышнего"; в иудаизме подобный тип религии называется 'шитуф' (буквально 'компаньонство', 'сопутствие') и рассматривается как допустимый для неевреев вид монотеизма [14].

Христианство с его догматом о Троице, в которой Бог-Творец "неслиянно и нераздельно" соединен с Его "человеческим воплощением – Иисусом", относится именно к этому типу религий [15]. Большинство еврейских религиозных авторитетов признает за христианами-неевреями статус монотеистов. Но к евреям, народу Откровения, предявляются более строгие требования. Для них запрещены не только явные формы идолопоклонства, но и "пограничный случай" – то есть "шитуф", который рассматривается для них уже как нарушение монотеизма. Поэтому евреи-христиане, с нашей точки зрения, являются идолопоклонниками.

Если еврей перешел в христианство, продолжает ли он считаться евреем с точки зрения еврейского закона? Талмуд однозначно отвечает: "да": "Еврей-грешник остается евреем". Еврей-выкрест считается, конечно, преступником (существует обычай, по которому в случае крещения близкие родственники выкреста совершают некоторые траурные обряды, как будто этот человек умер), но он все же продолжает оставаться евреем – и именно потому несет ответственность за нарушение обязательств перед Богом, принятых на себя еврейским народом во время Синайского Откровения.


Примечания

[1] Помазание особым маслом ("елеем") было частью церемонии, проводившейся в древности при возведении царей на престол. Поэтому слово "Мессия" (в еврейском произношении "Машиах", буквально: "помазанник") на иврите иносказательно означает "царь".

[2] Кстати, интересно отметить, что неверное понимание библейского иврита послужило причиной того, что многие христианские теологи трактовали встречающееся у Иеремии имя Мессии "Господь справедливость наша" (и подобные имена у других пророков, как, например, Исайи 9:6 "... и назовут имя его: Могучий Бог, Отец вечности, Властитель мира – советующий чудесное") как "доказательство" того, что у пророков Мессия якобы отождествляется с Богом, т.е. как намек на воплощение. На самом деле это имена, являющиеся определенными высказываниями о Боге, и они достаточно распространены в Библии. По сути, сами имена Исайя и Даниэль являются высказываниями о Боге ("Исайя": букв. "Господь – спасение мое"; "Даниэль": "Бог – Судья мой"). Более длинные подобные имена, из нескольких слов, тоже встречаются довольно часто. Например, Моисей (Исход 17:15) называет построенный им жертвенник "Господь – чудесное знамя мое", но никому еще не пришло в голову утверждать на этом основании, что Моисей отождествил жертвенник с Богом.

[3] См., например, Евангелие от Матфея (5:17), где Иисус говорит: "Я пришел не для того, чтобы отменить Закон [Тору] или Пророков... Истинно говорю вам: пока существуют небо и земля, ни одна буква не исчезнет из Закона...".

[4] Приведем один интересный эпизод, который может пояснить эту проблему. Один из выдающихся раввинов начала нашего века путешествовал по России и в поезде оказался свидетелем разговора между христианским миссионером и несколькими глубоко религиозными, но не очень образованными евреями. Евреи как раз высказали свою убежденность в правоте подхода еврейских мудрецов к вопросу о Мессии. "Если так, – спросил христианин, – то как вы можете объяснить то, что рабби Акива, один из величайших мудрецов Талмуда, вначале принял Бар-Кохбу (вождя еврейского восстания против римлян, 133 г.н.э.) за Мессию?" Евреи смутились и не знали, что ответить. Раввин, до тех пор не вмешивавшийся в разговор, повернулся к христианину и спросил: "А откуда Вы знаете, что Бар-Кохба не был Мессией?" "Это очевидно, – ответил тот, – Бар-Кохба погиб, не принеся освобождения". "Так примените этот ответ к своим собственным доводам об Иисусе", – предложил раввин миссионеру.

[5] Ниже (в главе 8) мы рассмотрим различия между еврейским и христианским подходами к проблеме "первородного греха".

[6] Перевод этот известен под названием Септуагинты, или "перевода семидесяти толковников". Сообщения о переводе содержатся в некоторых исторических памятниках древности, в частности в Талмуде (трактат Мегила 9а и др.). Согласно Талмуду, переведена была только Тора (Пятикнижие Моисеево), но не книги Пророков и Писаний. Принятый ныне в греческой православной церкви текст "Септуагинты", содержащий перевод всего Священного Писания, сделан в более позднее время и не является древней Септуагинтой.

[7] Следует отметить, что диспуты с евреями и в новейшее время рассматривались христианами как миссионерская деятельность с целью обращения евреев в христианство, а вовсе не как совместный поиск истины. Либеральный протестантский богослов (кстати, дружелюбно относившийся к евреям), Карл Людвиг Шмидт, откровенно высказал это евреям во время диспута с еврейским философом Мартином Бубером в 1933 году: "Евангельский богослов, которому приходится говорить с вами, должен говорить с вами как член церкви Иисуса Христа, должен стремиться говорить таким образом, чтобы передать еврейству послание Церкви. Он должен это делать даже тогда, когда вы бы не стали приглашать его делать это. Утверждение христианской миссии в разговоре с вами может иметь у вас несколько горьковатый привкус и рассматриваться как нападение. Однако такое нападение как раз и влечет за собой заботу о вас, евреях, – дабы вы могли жить вместе с нами как братья на нашей германской родине и во всем мире..."

[8] Типичным примером является "Диспут Нахманида", один из наиболее известных и хорошо документированных диспутов, имевший место в XIII веке в Испании. Отрывки из книги Нахманида, в которой он пересказывает ход диспута, см. в Дополнении в конце нашей книги.

[9] Следует напомнить, что написание слов "Дева" и "Сын" с заглавной буквы существует только в христианских переводах книги Исайи на греческий и другие европейские языки. В оригинальном еврейском тексте Библии этих заглавных букв нет, поскольку в иврите вообще нет заглавных букв. Написание с заглавной буквы слов "Дева" и "Сын" в евангелиях само по себе является христологической интепретацией библейского текста.

[10] "Девственница" на иврите – 'бетула' (см.: Левит 21:3; Второзаконие 22:19; Иезекииль 44:22; Йоэль 1:5). Если бы Исайя имел в виду именно необычайный факт рождения ребенка у девственницы, он бы, несомненно, употребил именно это слово.

[11] Эту же ошибку мы находим в греческом переводе Исайи, в котором слово 'алма' переведено как 'партенос', то есть 'девственница'. Как уже указывалось выше, в Септуагинту (наиболее старый и авторитетный перевод Святого Писания на греческий) Книга Исайи не входила, и ее перевод на греческий был сделан позже и неизвестно кем. Этот перевод сохранился только в христианской традиции – и, по-видимому, прошел редактирование в нужном христианам направлении.

[12] Отсюда большинство комментаторов делает вывод, что мальчик по имени Иммануэль, долженствующий быть знаком Божественной воли, – не кто иной, как сын самого Исайи, а его мать, жена пророка Исайи, – та самая 'алма', о которой говорится в пророчестве.

[13] И.А.Чистович. История перевода Библии на русский язык. СПб, 1873. История с переводом Библии Г.П. Павского приводится нами по статье Б.Хаскелевича "Переводы Библии".

[14] Разумеется, это не значит, что в этом смысле неевреи "ниже" или "хуже" евреев. Это значит, что, как мы уже сказали, к евреям предъявляются более строгие требования, которые проистекают из того, что существуют различия в уровне Откровения Бога евреям и другим народам мира. Ни христиане, ни мусульмане не отрицают того, что евреи первыми приняли религию монотеизма, к которой другие народы пришли только через тысячи лет. Все они согласны с тем, что евреи – единственный народ, получивший прямое Божественное Откровение. Это должно заставить нас задуматься об особой еврейской ответственности, ибо, поскольку евреям больше дано, с них больше и спрашивается.

[15] Отметим, что в конкретных исторически сложившихся формах христианского культа элементы идолопоклонства присутствуют в гораздо более явном виде, нежели в "чистой" христианской теологии и философии. С точки зрения еврея, явным идолопоклонством является, например, поклонение "Деве Марии" ("Матушке-заступнице"), ангелам (ср. существующий в православном церковном календаре особый праздник "поклонения Михаилу архистратигу и всему воинству ангельских сил"), поклонение и молитвы святым ("свечка Николаю-чудотворцу") и т.п.

 
На главную
Религии мира
 
«Поделиться этой информацией с друзьями»

Данные кнопки помогают Вам быстро делиться интересными страницами в своих социальных сетяхи блогах. А также печатать, отправлять письмом и добавлять в закладки.

 
# ВКонтакте # Одноклассники # Facebook # Twitter # Google+ # Мой Мир@Mail.Ru # Отправить на email # Blogger # LiveJournal # МойКруг # В Кругу Друзей # Добавить в закладки # Google закладки # Яндекс.Закладки # Печатать #
Рейтинг@Mail.ru  
 
Яндекс.Метрика  
 
 
   
Copyright © Твой Храм. Все материалы расположенные на этом сайте предназначены для ознакомления.